Книга Псевдоним «Эльза», страница 120 – Виктория Дьякова

— Я знаю, знаю, – Маша вытерла слезы платком. – И всё-таки мне так её жалко.

— Ты бы себя пожалела, – недовольно заметила Зина.

— Давай посмотрим в окно, – предложила Маша. – Они уехали?

— Но это нельзя, – запротестовала Зина. – Мы нарушим светомаскировку.

— А мы потушим свет.

— Но до чего же ты, Маша, упрямая.

Зина погасила лампу и задула свечи. Поддерживая Машу под руку, подвела её к окну, приподняла тяжёлую штору. Катя Опалева вышла из подъезда в сопровождении немецкого офицера и сразу же села в машину, рядом с княгиней Ливен. Маренн сказала несколько слов офицеру, он сел на переднее сиденье рядом с шофером. Потом машина тронулась. Маренн вошла в подъезд. Пока машина ехала по переулку, Маша неотрывно следила за ней взглядом. Потом опустила штору.

— Всё, они уехали.

Маренн вошла в комнату.

— Теперь будем ждать сообщений, как они пересекут границу.

Она подошла к столу, взяла оставленные княгиней Ливен ключи и деньги для оплаты счетов. Чиркнув зажигалкой, зажгла свечу на комоде.

— Я думаю, всё будет в порядке, – сказала она, взглянув на обеих женщин.

— Как вы думаете, мадам де Кле, Катрин приедет в Германию лечиться? – спросила Маша со скрытой надеждой и опустилась в кресло, от пережитого волнения больная нога дрожала и ослабла.

— Думаю, что нет, – ответила Маренн честно. – И не потому, что будут какие-то препятствия с нашей стороны. Просто Сталин её не пустит. Сталину совсем не нужно, чтобы она была здорова и счастлива. Сталину нужно, чтобы она работала на него, не получая никаких поощрений, как рабыня, пока не испустит дух. Он так относится не только к тем, кто прежде принадлежал к классу эксплуататоров, как считают большевики, но к самим бывшим эксплуатируемым, рабочим и крестьянам, он так же относится, как к рабочему скоту. Все они должны работать на власть, на социализм, отдавать свои жизни, приносить в жертву свое здоровья, ради химерического будущего, которое никогда не настанет. Человек сам по себе не представляет для большевиков ценности. Он то же самое, что металл, цемент, его надо использовать, пока в нём есть ресурс, а сломался – выбросить, заменить новым. Большевистский социализм – это самое эксплуататорское, самое тоталитарное общество, какое только знала история. Даже древние рабовладельческие государства выглядят по сравнению с ним игрушечно, так как задачи тогда были гораздо скромнее. Нет, Сталин не станет заботиться о том, чтобы Катрин Опалева подлечилась в Германии, – Маренн сокрушённо покачала головой. – Её задача умереть ради светлого будущего. А то, что это будущее никогда не наступит, её не касается. её задача – верить. Большевистское общество, оно не только самое жестокое, оно ещё и самое лживое в истории, – Маренн глубоко вздохнула. – И госпожа Опалева знает это получше нас. Она знает, что ей не вырваться из их сетей. Она так и сказала мне перед отъездом. Но будем надеяться, вдруг я ошибаюсь? – Маренн неуверенно пожала плечами. – Ждать сообщений. И лечиться. Нам пора возвращаться на квартиру барона Маннергейма, чтобы сделать перевязку и принять лекарства, – напомнила она Маше, взглянув на настенные часы. – Мы пропустили вечерний сеанс. Но у нас были объективные обстоятельства. Сейчас будем наверстывать. Я попросила адъютанта барона прислать сюда машину к половине второго ночи. Через пять минут они подъедут. Вы готовы, Мари? – она с улыбкой взглянула на княжну Шаховскую.