Книга Марионетка, страница 104 – Николай Владимирович Андреев

То ли от холодного ветра, насквозь продувавшего шинели, то ли от мысли о возможном столкновении с Демиургом милиционеры поеживались, но держались молодцами: в конфликт со «звездочетами» не вступали и высказывать свои соображения по поводу того, кто является их начальником, не препятствовали.

Впрочем, в толпе было много и тех, кто ничего не считал, ни о чем особо не задумывался и увидеть то, как Демиург будет убивать милицейского начальника или криминального авторитета, не рассчитывал. Эти пришли на бульвар главным образом для того, чтобы развлечься. Неторопливо прогуливаясь от Центрального рынка до здания ФСБ, они всем своим видом показывали: мы-де, в отличие от вас, наивных, знаем – ничего интересного здесь не произойдет, а пришли лишь затем, чтобы и ему, Демиургу, и ей, милиции, было перед кем красоваться.

Приподняв занавеску, Романов стоял у окна, глядел с высоты четвертого этажа на толпы проходящих мимо людей и пытался вызвать к себе жалость. Он думал о том, что ему катастрофически не повезло со временем, когда выпало жить, со страной, а главное, с обществом, в котором всё трудней чувствовать себя одним из многих. Однако как ни старался, как ни растравливал душу, припоминая нанесенные жизнью обиды, жалости к себе не было. А был здравый смысл, который говорил: история знавала времена и хуже и подлей, страну, как и родителей, надо принимать такой, какая есть, и в любом обществе, даже самом цивилизованном, он и такие, как он, всегда являются меньшинством.

«Вы, Василий Сергеевич – мистер Меньшинство, – подумал о себе во втором лице. – И с этим, видимо, уже ничего не поделаешь – надо смириться».

Тем временем на бульваре что-то произошло. По толпе с юга на север прокатилась широкая длинная дрожь, какая бывает на реке после встречного порыва ветра. Толпа вздрогнула, замерла на мгновенье и с шумом потока, нашедшего в дамбе брешь, устремилась в сторону Центрального рынка.

«Ну вот и начало последнего акта. Сейчас труп убитого милицейского начальника или криминального авторитета займет свое место на сцене, занавес откроется и зрители узнают, чье имя скрывал коварный злодей Демиург, когда собирался отомстить не менее коварному злодею Пирату за потопленный трехпалубный корабль».

Опустив занавеску, он отошел от окна. Решил: как бы его не мучило любопытство, принципиально не станет спрашивать у сына, когда тот придет с бульвара, кого там убили в этот раз.

Игорь, впрочем, этого и не знал. Заскочив по дороге домой, он сообщил лишь о том, что площадь возле гостиницы «Россия» оцеплена со всех сторон, что никого не пускают ни туда, ни обратно и что милиционеры вконец озверели – хватают людей без разбору, а потом тащат неизвестно куда.

— Кого-то, говорят, уже убили. А кого, не говорят. Кто-то утверждает – одного авторитета, кто-то – двух следователей. При этом все ругаются и требуют пропустить куда надо.

Еще Игорь пожаловался на то, что ему в толпе отдавили ногу, и, видимо, в качестве компенсации за физический ущерб попросил сказать по секрету, кто такой Демиург и как ему, папе, удалось одурачить его.

Романов задумался. Стараясь ни в чем не солгать и вместе с тем не проговориться, до какого состояния ничтожества довел его Демиург, произнес туманную фразу о том, что у маньяков масок на лице штук, наверное, по сто и заглянуть под них ему еще не удалось.