Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 283 – Анатолий Салуцкий

На сей раз не согласилась Алёна:

— Алексей Семёныч, дело в обилии инфы, в ней и утонули ЛОМы прошлого десятилетия. По себе знаю, каждый день слышу новые имена, которые забываю через неделю. Пять лет вижу по ТВ знаменитость, а исчезла она с экрана, ещё через пять лет её и не вспомню. На слуху – на виду кто-то другой.

Кондрат слушал с интересом. Верно, почему так быстро исчезли из ментального обихода герои перестройки? Молодёжь их не забыла – она о них и не слышала. Персонажи, пришедшие на смену, затмили предшественников, не осознавая, что сами тоже станут «сменными декорациями».

Но думал Кедров о другом, о житейском. Ферапонт с Алёной пригласили стариков поглядеть, как они обустроились в Малаховке, и познакомить со старшим Журбой. Клан Кедровых разрастался. Вроде бы случайный Ферапонт оказался таким, что лучше не бывает, и вот они с Зиной гостюют у молодых в Малаховке. На дворе всё в снегу, январит, вьюжит, а здесь тепло, уютно, душевно. Дом не ломится от достатка, но полон счастья. Так и сказала хлопотливая хозяйка Зоя Ильинична, счастливая, что стала бабушкой.

Ульяна не раз приглашала старших Кедровых на Люсиновскую – то отведать блинов на Масленицу, то на куличи в раннюю Пасху, а порой и просто на свои кулинарные изыски. Кондрат отнекивался: к нам приезжайте – какая разница, кто у кого? Да и сюда, в Малаховку, он приехал по настоянию Алёны, гордившейся героическим дедом, и считал визит обязаловкой. Но вышло иначе, и на старости лет он понял, как это приятно – по-домашнему трапезничать в кругу людей, близких и по родству, и по убеждениям. Подумал: «Надо бы собраться вот так, по-семейному, и у Дмитрия. Зимой. Летом-то они в Батурино».

Только подумал, а Ферапонт про Батурино и вспомнил. Звонил Терентий, говорит, приезжал глава района, собрал народ и сказал, что будут реанимировать школу, старое здание переиначивать, это дешевле и быстрее.

— Для кого школу? – удивился Кедров. – Если мне не изменяет склероз, из коренных жителей в Батурино только старичьё вроде меня. Молодого подроста нет.

— Именно! Я об этом и спросил. А оказывается, депутация новосёлов – в Батурино их зовут дачниками, а они и есть дачники, все с московскими квартирами – ездила в Переславль, хлопотала о школе. Понимаете, Кондрат Егорович, дома теперь строят тёплые, зимние, комфортные, и люди хотят жить в Батурино круглый год, работая на удалёнке; она сейчас в моде, кстати, в Малаховке тоже. А где детям учиться?

— Деда, когда папа построит дом, вот увидишь, они с Ульяной тоже в Батурино переедут, если Тимоше будет где учиться. А мама вообще ждёт не дождётся пенсии, чтобы туда перебраться… Московские квартиры можно сдавать, тоже денежка.

— Кому сдавать? – с хитрецой спросил старший Журба.

Алёна пропустила подвох, ответила, не задумываясь:

— Ну, мало ли кому. В Москве приезжих много.

— А не слишком ли много? Как бы не получилось, что москвичи по деревням разъедутся, а их место приезжие займут. В Малаховке понаехавших уже пруд пруди.

— Отец, в Батурино проблема похлеще. У Матвея на заводе рабочие только из таджиков. Правда, пока всё спокойно.

— Именно что пока! – воскликнула Алёна. – Я с Матвеем чаще тебя общаюсь, он в жуткой тревоге, был случай бытовой агрессии. Говорит, что уже «белый ключ», вот-вот закипит.