Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 281 – Анатолий Салуцкий

— Ну, встретил олигарха?

— Он на пять минут заезжал. Завод вообще не смотрел, вокруг обзирал. Опасения подтверждаются: хочет крупно развернуться, земли-то свободной много. А вы по незнанию не понимаете, почему Розальев скромный завод поставил и не спешит развиваться. Потому что переработка безвредного пластика не требует лицензии, нет нужды бодаться с проверяющими, контролирующими, разрешающими и так далее. Для Розальева эти хлопоты слишком накладны. А для олигарха получить лицензию – тьфу, раз плюнуть. И он возьмётся за пластик тяжёлых категорий. Делайте выводы сами.

— А фамилия его как?

— Он не представился, сразу видно, высокомерен. В его машине женщина была, так она вообще не вышла. Дверь ему шофёр открыл. Кстати, я удивился, машина очень уж вшивенькая.

— «Хонда»?

— Она. А ты откуда знаешь?

— Грязно-зелёного цвета?

— Я тебя спрашиваю: откуда знаешь?

— А сам олигарх чуть выше среднего роста, подтянутый, с короткой стрижкой?

— Варя, не морочь мне голову. Откуда знаешь?

— Да оттуда, Матвей, что я с этим олигархом пять лет в институтской группе училась. С Витькой Рябоволом. И он перед тем, как на твой завод прибыть, ко мне в гости заехал.

Матвей вытаращил глаза.

— Ничего не понимаю. Варя, ну-ка подробнее, дело-то серьёзнее некуда.

Все улыбались, а Варя, отсмеявшись, рассказала, как было на самом деле, показала визитку.

— Визитка шикарная, как положено жене олигарха. Говорит, звони, заезжай в гости на Рублёвку, у них там вилла. Машину пришлю… Я тебе сто раз про неё сказывала, Альба была моей лучшей подругой. А сейчас увиделись, и говорить не о чем. Не только чужая, но и чуждая. Вся в кардене, хотя неброском, губы с силиконом, правда, в меру, ресницы накладные, парфюм стильный, но тонкий, в нос не бьёт. Само собой, брендовая сумочка дорогая, но неяркая. Держит себя в рамках, ничего не скажешь, эталонная дама высшего света… А дизайн ногтей подкачал – вампирские, акриловые… Конечно, ни на какую Рублёвку, ни в какие гости я не поеду, о чём с ней беседовать? Два мира, два Шапиро. Она вальяжная, надменная, я её Альбой называть перестала, для меня она теперь Альбина.

— Избыток денег при недостатке морали, – выдал очередную сентенцию Дмитрий. – Этот чувак далеко пошёл.

— Папа, кстати, а что значит чувак? Слово у нас в ходу, а откуда оно и что значит, моё поколение не знает. Вроде не блатная феня, а что?

Ульяна рассмеялась:

— У тебя есть карандаш, записывай каждое слово с большой буквы. Пишем, как слышим, диктую: Человек, Уважающий Высокую Американскую Культуру. Что получилось?

— Это ты сама только что придумала! Я тебе точно так же могу «хлам» расшифровать – художники, литераторы, артисты, музыканты. Это словечко тоже в ходу.

— Эх, молодо-зелено, чувак – это так называемый консерваторский жаргон времён хрущёвской оттепели. Однажды я по этому поводу у кого-то даже интервью брала.

— Ой, как интересно!.. Пап, а по части денег у Феры есть целая теория. На хлеб человек может заработать руками, на хлеб с маслом – мозгами, а чтобы бутерброд был с чёрной икрой, нужно творить идеи. А что? Здраво.

Дмитрий скептически поморщился:

— Не учтён фактор внешних обстоятельств: от них зависит, кто снимет пенки с идеи.

— И кому достанутся сливки, – подыграла Алёна. – Хотя обычно пенки снимают сливки общества.