Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 76 – Лилия Тимолаева

— Эйра говорила почти так же.

— Значит, иногда я говорю умные вещи.

— Чаще, чем безопасно.

Они пошли дальше.

Чем глубже спускались, тем сильнее становилось дыхание Аэргорна. Оно не было звуком в обычном смысле. Каждый вдох проходил через ступени и отдавался в груди. На выдохе стены теплели, золотые жилы разгорались, а пламя в фонаре Ниссы вытягивалось к центру лестницы, словно к ветру.

Лада вдруг подумала, что если такой дракон проснётся полностью, север действительно изменится. Не политически. Не потому, что один род потеряет власть, а другой получит. Всё станет другим. Земля, леса, реки, люди, законы. Дракон не будет спрашивать, кому принадлежат башни.

И именно поэтому северные лорды захотят им владеть.

А если не смогут — уничтожить.

Нижний круг оказался не залом, а огромной пещерой под домом.

Ступени вывели на каменную площадку, окружённую древними колоннами. Над головой не было потолка, но и открытого неба не было: вместо него в темноте мерцали золотые жилы, уходящие вверх, в фундамент, стены, двор, мастерские, очаг, оранжерею. Все части дома сходились здесь, как корни сходятся к стволу.

В центре пещеры лежал дракон.

Лада знала, что увидит нечто большое, но всё равно не была готова.

Аэргорн был огромен настолько, что разум сначала отказывался понимать его форму. Чёрно-золотая чешуя уходила в темноту, как скальная гряда. Крылья были сложены вдоль тела, но одно из них тянулось почти до дальних колонн. Голова лежала на камне, рога, потемневшие от времени, изгибались назад, а закрытый глаз был больше двери кухни. На груди дракона мерцал знак — не башня, не крыло, а древний круг, в который вплетались линии дома, сада и рода Эйренов.

Он спал.

И всё же присутствие его было таким сильным, что Лада невольно сжала фонарь.

Север до первого снега.

Вот каким был этот голос.

— Не подходите к голове, — сказал Севар тихо. — Он слышит не ушами.

— А чем?

— Всем.

Лада сглотнула.

— Обнадёживает.

— Хозяйка пришла, — произнёс Аэргорн.

Его пасть не раскрылась. Голос возник в камне, воздухе, крови, золотых жилах под ногами.

Лада заставила себя стоять прямо.

— Пришла. Но ненадолго. У меня наверху дети, уставшие люди и, возможно, враги у ворот. Поэтому, если можно, без длинных древних загадок.

Севар медленно повернул к ней голову.

— Вы сейчас торопите древнего дракона?

— Я всех тороплю, когда времени мало.

По пещере прошёл низкий звук.

Лада не сразу поняла, что это смех.

Аэргорн смеялся.

Не весело и не зло. Скорее так, как могла бы рассмеяться гора, если бы к ней пришёл человек с веником и сказал, что у него расписание.

— Не отдаёт детей. Не склоняет голову. Не боится говорить с камнем как с дверью, которую надо починить.

— Боюсь, — сказала Лада. — Просто это не отменяет дел.

Огромный глаз дракона приоткрылся.

Тонкая золотая щель.

От этого взгляда Ладе стало так, будто её увидели всю: чужой мир, настоящую Ладу под именем Мираны, страх, усталость, злость, жалость к детям, раздражение на северных лордов, странное тепло к Севару, которое она пока не собиралась называть ничем опасным.

— Чужая душа в северной крови, — произнёс Аэргорн. — Дом выбрал верно.

Севар резко напрягся.

Лада медленно выдохнула.

— Вы знаете, кто я?

— Дом знает. Очаг знает. Сад догадывается. Север пока слеп.