Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 75 – Лилия Тимолаева

— Думаю, — сказала она, — сегодня слишком много людей узнали, что Эйрен-Гард не мёртв. А если под ним сила, способная изменить власть на Севере, кто-нибудь обязательно решит, что хозяйка ему мешает.

Севар резко поднял голову.

— Выводы делаете быстро.

— Я сегодня побывала при дворе. Там все очень любезны, когда мысленно делят чужое.

Он мрачно усмехнулся.

— Тоже верно.

Нисса вдруг подбежала к Ладе и сунула ей в руку маленький фонарь.

— Возьмите.

— Там внизу, кажется, света хватает.

— Это кухонный. От очага. Он не любит сад.

Лада посмотрела на фонарь. Пламя внутри было крохотным, золотистым, ровным. Не обычный огонёк — кусочек проснувшегося очага, который дети, похоже, уже считали почти живым существом.

— Спасибо.

Тави подошёл следом. Молча, как всегда, он протянул ей кусочек сухой ветки с первым зелёным листом из оранжереи. Лист за день не завял. Наоборот, стал плотнее, ярче, будто дом дал ему силы.

Лада осторожно взяла ветвь.

— Это мне?

Мальчик кивнул.

— Чтобы вернуться? — спросила она.

Он кивнул снова.

Сердце у неё болезненно сжалось.

— Вернусь, — сказала Лада. — Но если задержусь, никто не лезет следом. Это приказ хозяйки.

Риса фыркнула сквозь страх.

— А если дом позовёт?

— Дом переживёт разочарование.

Где-то под полом раздался низкий гул, почти недовольный.

Лада подняла взгляд к потолку.

— Да, я про тебя.

И впервые за этот страшный вечер дети тихо засмеялись. Не громко, не беспечно, но по-настоящему. Этот смех оказался важнее всех магических знаков: дом вздохнул теплее, очаговый фонарь в руке Лады вспыхнул ровнее, а золотая линия под ногами чуть ярче обозначила путь вниз.

Путь открылся не в подвале.

Он появился прямо в холле.

Каменные плиты перед лестницей разошлись без скрежета, словно всегда были дверью, только долго притворялись полом. Под ними открылись ступени — широкие, тёмные, уходящие вниз по спирали. Из глубины поднимался тёплый воздух. Не затхлый, не сырой, а сухой, золотистый, пахнущий камнем, пеплом, железом и чем-то древним, как гроза над горами.

Севар взял у стены старый канделябр, хотя свечи в нём загорелись сами.

— Держитесь ближе ко мне, — сказал он.

— Вы же помните второе условие?

— Помню. Это не решение за вас. Это здравый смысл.

— Тогда принимается.

Они начали спускаться.

Сначала Лада считала ступени. Двенадцать. Двадцать. Тридцать семь. Потом сбилась. Лестница уходила глубже, чем мог позволить обычный фундамент. Стены вокруг были не сложены из камня, а словно вырезаны в цельной чёрной породе. По ней бежали золотые жилы — такие же, как в сердце оранжереи, но шире и спокойнее. Иногда они вспыхивали, когда Лада проходила мимо, и в их свете проступали древние изображения.

Дракон, свернувшийся кольцом.

Люди вокруг него, держащие чаши с огнём.

Башня над крылом.

Женщина с ключом у очага.

Мужчина, закрывающий ворота.

Дети у стеклянной оранжереи.

И внизу, почти у самого поворота, изображение, от которого Лада остановилась: огромный дракон лежал под горой, а на его груди стоял дом.

Не давил.

Не пленил.

Сторожил.

— Эйрен-Гард построили не как крышку, — сказала она тихо.

Севар остановился рядом.

— Что?

— Сад сказал: дом — крышка. Но здесь другое. Дом как ладонь на груди спящего. Чтобы чувствовать дыхание и не дать ему сбиться.

Севар долго смотрел на рисунок.