Книга Зов первой Звезды, страница 77 – Ирина Серебрянская

— Полковник, — начал Марк. Его голос был негромким, но в нём звучала новая, неоспоримая уверенность. — Вы пришли к нам как к дичи. Вы увидели нечто иное. Мы не просим мира. Мы заявляем о своём существовании. У нас есть то, чего нет у вас: лекарство от болезни, которая могла бы стать вашим оружием. У нас есть воля сражаться не из тени, а открыто. Вы можете вернуться сюда с большей силой. Мы будем ждать. И на этот раз мы не будем прятаться. Мы покажем вам, что значит воевать с народом, у которого есть что терять и есть за что бороться. Не просто за выживание. За своё место под этим солнцем.

Карев молча смотрел то на Марка, то на Асю, стоявшую рядом, на исцелённых Геннадия и Марину, на сплочённые, суровые лица вокруг. Он видел не банду монстров. Он видел общество. Воинов, лекарей, старейшин, матерей. Он видел силу, рождённую не из страха, а из единства.

— Вы отпускаете нас, — наконец сказал он. Это был не вопрос.

— Да, — ответила Ася. — Чтобы вы рассказали тем, кто вас послал. Что охота окончена. Начинается диалог. Или война. Выбор за ними. Но предупредите их: если они выберут войну, мы не будем бегать. Мы будем строить. Защищать. И побеждать. У нас теперь есть на это причины.

Карев медленно кивнул. В его глазах, всегда холодных, промелькнуло что-то вроде усталого уважения.

— Я доложу, — сказал он просто. — О новой реальности.

Их развязали, отдали их (обезоруженное) снаряжение и указали путь к границе их земель. Карев уходил последним, бросив прощальный, оценивающий взгляд на поселение, на этих людей-зверей, которые сумели сделать невозможное.

Когда они скрылись в лесу, напряжение окончательно спало. Люди начали расходиться, обсуждая случившееся низкими голосами. Ася почувствовала, как её снова охватывает слабость и лёгкая дурнота. Она прислонилась к Марку.

— Всё в порядке? — он обнял её за плечи, его взгляд стал тревожным.

— Просто устала. Очень, — она попыталась улыбнуться. — Давай пойдём домой.

Он повёл её, поддерживая под руку. По пути их остановила Илга с Филиппом. Мальчик, совершенно здоровый, протянул Асе пучок первых лесных цветов — подснежников.

— Для тебя, Луна. Чтобы ты не уставала.

Ася взяла цветы, и странный, тёплый комок подкатил к горлу. Она наклонилась, чтобы поцеловать мальчика в макушку, и у неё снова закружилась голова. Марк подхватил её.

— Хватит на сегодня, — твёрдо сказал он. — Ты и так отдала больше всех.

Дома, уложив её в кровать, он принёс ей мятного чаю.

— Завтра я тебя осмотрю, как следует, — пообещал он, садясь рядом и проводя рукой по её лбу. — Это не просто усталость, Ася. Ты что-то скрываешь?

Она посмотрела на него, на его лицо, полное заботы, и вдруг её осенило. Просчитала даты в уме. Пропущенные циклы. Утренняя тошнота. Необъяснимая усталость. И та странная, новая, щемящая нежность, с которой она смотрела сегодня на Филиппа.

Её глаза широко раскрылись. Она подняла руку и прикоснулась к своему ещё плоскому животу, потом посмотрела на него. Страх, смятение, и дикая, ослепительная надежда смешались в ней в один клубок.

— Марк… я… я не уверена, но… — она задохнулась.

Он замер, его взгляд перешёл с её лица на её руку на животе, и понимание ударило в него с такой силой, что он побледнел. Его собственная рука дрогнула, когда он осторожно, благоговейно накрыл её ладонь своей.