Книга Зов первой Звезды, страница 76 – Ирина Серебрянская

— Безумием жизни? — тихо, но чётко спросила Ася. Её голос заставил Елену вздрогнуть. — Безумием выздоровления твоих же сестёр и братьев? Смотри.

Она кивнула в сторону. Из толпы вышли Геннадий и Марина. Они стояли прямо, их лица были полны достоинства, на их коже не было ни следа «знаков». Молчаливое свидетельство было красноречивее любых слов.

Елена отвернулась, её губы задрожали.

— Природа наказала бы слабых. Это закон леса.

— Наш закон — это стая! — прогремел Беркут. — А ты пошла против стаи! Ты — шакал, ждущий падали!

— Смерть! — раздался чей-то голос из толпы. — Измене — смерть!

Ропот поддержал это требование. В глазах многих горела ярость за погибших товарищей.

Марк поднял руку, и толпа затихла.

— Закон предков даёт право стае решить. Мы выслушаем мнение. Начинайте.

Выступали многие. Говорили о потере, о доверии, о том, что её поступок мог уничтожить всех. Тон был единодушным: высшая мера. Изгнание считалось слишком мягким, почти милостью, которую не заслуживала такая вина.

Когда очередь дошла до Аси, все взгляды устремились на неё. Она была главной пострадавшей, её жизнь Карев поставил на карту первой. Она сделала шаг вперёд, и её снова слегка закачало. Марк незаметно подал ей руку для опоры.

— Она пыталась убить не только меня, — начала Ася, и её голос звучал устало, но ясно. — Она пыталась убить надежду. Надежду на то, что мы можем быть больше, чем просто жертвами проклятия или охотников. Я могла бы требовать её крови. У меня есть это право.

Она посмотрела прямо на Елену.

— Но кровь не вернёт нам погибших. Не исцелит ран. Она лишь оставит ещё один шрам на душе стаи. Мы только что выиграли битву за жизнь. Настоящую жизнь. Давайте не будем сейчас совершать ритуал смерти. Пусть она унесёт своё предательство с собой. В лес. И пусть лес, чьи законы она так любит, рассудит её дальше.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Ася предлагала не прощение — она предлагала более суровое, с точки зрения оборотня, наказание. Одиночество. Вечное изгнание из стаи, что хуже быстрой смерти. Быть волком-одиночкой, отвергнутым своим родом — это была пытка, растянутая на всю жизнь.

Марк наблюдал за лицами. Гнев медленно сменялся раздумьем. Ася, своим милосердием, лишила Елену статуса мученицы, на которого могла бы зверски обрушиться месть. Она превратила её в жалкого изгоя.

— Голосуем, — сказал Марк. — Кто за изгнание?

Рука Аси поднялась первой. За ней, после паузы, — рука Льва. Потом — Матрёны. Одна за другой, медленно, неохотно, но поднимались руки. Даже Беркут, скрипя зубами, в конце концов поднял свою. Желание последовать мудрости своей Луны, её неожиданной, но железной воле, оказалось сильнее жажды крови.

— Решение принято, — объявил Марк. — Елена, ты изгоняешься из стаи навечно. Твоё имя будет вычеркнуто из памяти. Если ты когда-либо появишься в наших землях или попытаешься навредить нам — тебя убьют без предупреждения. Уводите. К рубежу.

Елену, рухнувшую внутренне, но всё ещё пытающуюся держаться, повели прочь. Она даже не взглянула на Асю. Её война была проиграна окончательно.

* * *

Следующими привели Карева и его троих уцелевших бойцов. Они были в том же камуфляже, но теперь выглядели не всесильными охотниками, а пленниками, потрёпанными и подавленными. Карев, однако, держался с прежней каменной выправкой.