Книга Зов первой Звезды, страница 75 – Ирина Серебрянская

Когда волна отступила, оставив после себя бездонное, тёплое, бархатное спокойствие, она повернулась к нему лицом. В темноте его глаза светились тем самым тихим, золотистым светом, который она так любила. В них не было триумфа. Было понимание. Он знал. Знавал, что с ней произошло — не просто оргазм, а экстаз иного, более высокого порядка. Экстаз возвращения.

Он притянул её к себе, устроив её голову у себя на плече, накрыв одеялом. Его рука легла ей на талию, прижимая к себе.

— Спи, — прошептал он, и это слово было и приказом, и обещанием, и самой нежной колыбельной на свете. — Я здесь. И никуда не денусь.

И она заснула. Погрузилась в сон без сновидений, в тёплый, тёмный океан покоя, зная, что якорь её мира — его сердце, бьющееся ровно под её щекой — теперь и навсегда с ней. Их битва была выиграна. И эта ночь, тихая и наполненная нежностью, была их первой, настоящей ночью мира.

Три недели.

Эти три недели были невероятно насыщенными и… странно мирными. «Отдел К» не возвращался. Возможно, Карев держал слово, возможно, они перегруппировывались, оценивая новую ситуацию. Но для стаи это время стало глотком воздуха после долгого удушья.

Поселение зализывало раны, но уже с новой энергией. Шесть исцелённых «Светом» постепенно вставали на ноги. Геннадий впервые за год вышел из дома, чтобы посидеть на солнце. Марина снова смеялась. Это был живой пример, ходячая надежда. Работа Аси и Марка стала легендой, передаваемой из уст в уста.

Именно в эти три недели Ася стала чувствовать себя… не так. Усталость, которая должна была отступать, наоборот, накатывала волнами. По утрам её мутило от запаха крепкого чая или дыма из печи — вещей, которые раньше она любила. Головокружения стали частыми гостьями. Она списывала всё на колоссальное нервное и физическое истощение, на остаточный стресс. В её мире, сосредоточенном на лечении других, не было места для мысли, что источник её недомогания может быть… жизнью.

Тем утром, перед судом, её вывернуло наизнанку от вида сырых яиц, которые Света собиралась пожарить. Девушка смотрела на неё с тревогой.

— Луна, ты бледная как полотно. Может, тебе отдохнуть?

— Нет, — отрезала Ася, ополаскивая лицо ледяной водой. — Сегодня важный день. Позже.

Она выпила глоток мятного чая, и тошнота отступила, сменившись странной, глубокой усталостью. «Позже», — обещала она себе, не понимая, что это «позже» уже началось и несло в себе целую вселенную перемен.

* * *

Сход для суда над Еленой собрался на той же центральной поляне. Но атмосфера была иной. Не было страха, не было растерянности. Была суровая, сосредоточенная решимость. Елена стояла в центре круга, бледная, с потухшими глазами, но с поднятой головой. Её руки были связаны за спиной.

Марк, стоявший рядом с Асей на возвышении, начал без предисловий. Его голос, окрепший за недели, нёсся над толпой:

— Елена, дочь Олега. Ты обвиняешься в предательстве стаи. Ты передала врагу информацию, которая привела к гибели трёх наших воинов в ущелье и поставила под удар каждую жизнь здесь. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Елена с вызовом посмотрела на него, потом на Асю.

— Оправдание? Я пыталась спасти стаю от вас обоих! От человека, который ослепил нашего Альфу, и от Альфы, который забыл, что мы — звери, а не люди в своих домиках! Я показала сильным, где мы! Чтобы они пришли и покончили с этим… этим безумием!