Книга Спор на любовь, страница 93 – Рия Адри

— Это будет хуже.

— Почему предупреждаете?

Он посмотрел на сторожевую нить, затем на мою руку.

— Потому что Чистый Шторм связан с моим родом. И если в архиве будет причина, по которой Сердце выбрало тебя через меня, ты захочешь выйти из комнаты.

— Вы меня остановите?

— Нет.

Пауза.

Я всмотрелась в его лицо.

— Почему?

— Потому что если остановлю, ты решишь, что я снова выбираю за тебя.

Вот.

Он учился.

Медленно. Неровно. Опасно. С таким видом, будто это раздражает его самого.

Но учился.

И это было плохо для моей злости.

Очень плохо.

Через час мы пошли в архив.

Архив старших родов находился под центральной башней, на два уровня выше нижнего контура. Дорога туда шла через узкую винтовую лестницу, мимо закрытых дверей с печатями и ниш, где стояли старые доспехи. Воздух становился суше, прохладнее, пах пергаментом и каменной пылью.

Марьяна шла рядом со мной с блокнотом. Ректор — впереди. Торн — за ним. Демьян — справа и чуть позади, как источник допуска, формально. На деле — как тень.

Архив открылся только после трёх печатей: ректорской, регистрационной и родовой Воронов.

Когда Демьян приложил ладонь к чёрному диску у двери, метка на моём запястье вспыхнула. Он сразу убрал руку, но было поздно. Дверь уже открылась.

Внутри стояли ряды шкафов до потолка.

Сотни папок, свитков, коробов, запечатанных книг. В центре — длинный стол, над ним плавали шесть ламп с белым огнём. На дальней стене висела потемневшая карта старой академии. На ней восточная башня называлась иначе.

Башня содержания ведьм.

Марьяна тихо выругалась.

Я не стала её поправлять.

Иногда воспитание тоже имеет предел. Просто вслух его лучше не проверять.

Торн начал с архивной книги Чистого Шторма.

Печать на ней оказалась золотистой, с тем же знаком птицы без крыла. Ректор снял её своим ключом. Демьян добавил родовой допуск. Книга раскрылась сама.

Первые страницы были сухими: даты, имена, состав наблюдателей. Дальше — протоколы.

Я читала.

Сначала спокойно.

Потом медленнее.

Потом поняла, что пальцы сжимают край стола.

“Ведьминская магия признана способной стабилизировать трещину Сердца, но несёт риск ограничения боевой свободы старших родов.”

“Рекомендовано использовать личные защитные связки для удержания ведьм при носителях шторма.”

“Добровольное согласие желательно для снижения сопротивления контура, но не является обязательным при угрозе Сердцу.”

Вот она.

Корневая гниль.

Даже не ненависть. Расчёт.

Ведьмы полезны, но опасны тем, что могут ограничить боевых магов. Значит, ведьм нужно держать рядом, через личную защиту, через долг, через страх, через древние формулировки. Желательно, чтобы сами пришли. Так меньше сопротивление.

Сами.

Слово пари вдруг стало старше Демьяна.

Намного старше.

Я подняла глаза на него.

Он читал ту же страницу.

Лицо у него было неподвижным. Но я видела, как изменились глаза.

— Ваш род подписывал это, — сказала я.

Он опустил взгляд ниже.

Внизу страницы стояли подписи.

Ворон.

Рейд.

И третий знак, закрытый грязно-золотой печатью.

— Да, — сказал Демьян.

— Вы знали?

— Нет.

Тишина после реплики оказалась слишком выразительной. В ней сразу стало видно, кто ждёт моего ответа, а кто уже пытается просчитать последствия.

— О том, что ведьм удерживали как ресурс?

— Нет.

— О том, что фраза “сама придёт” уже использовалась в старых протоколах?