Книга Спор на любовь, страница 67 – Рия Адри

Ректор Громов подошёл к журналу, провёл пальцами над строками и нахмурился.

— Запись вошла через маршрутный канал старшего курса. Источник скрыт.

— Его можно отследить?

— Да, — ответил магистр Торн. — Но канал старый, родовой. Если полезем грубо, отправитель поймёт, что мы за ним идём.

Кира скрестила руки на груди.

— А если полезем аккуратно?

Торн посмотрел на неё поверх очков.

— Вы специалист по закрытым боевым маршрутам?

— Нет. Но очень мотивирована.

— Мотивация с родовыми маршрутами часто заканчивается взрывом.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Меня это реже останавливает, чем должно.

— Кира, — сказала я.

Она резко выдохнула, но отошла на шаг. Не потому что согласилась. Потому что поняла: сейчас любое резкое движение дадут в отчёт как “эмоциональная нестабильность ведьм”. А этим людям и так хватало поводов смотреть на нас как на бедствие в платьях.

Ректор повернулся к Демьяну.

— Отмени пари.

— Сейчас отмена уйдёт по тому же каналу, — ответил тот. — Отправитель получит подтверждение, что запись дошла.

— Это приказ.

Демьян посмотрел на ректора.

— Тогда я выполню. Но предупреждаю: мы потеряем шанс поймать того, кто ведёт счёт.

— Ты уже потерял право выбирать удобный момент.

Тишина стала жёсткой.

Я видела, как напрягся магистр Равен. Как госпожа Тарская у двери сжала папку. Как Ника инстинктивно шагнула ближе ко мне, хотя опасность исходила не от заклинания, а от разговора двух мужчин, привыкших к власти.

Демьян опустил взгляд на журнал.

— Принесите перо.

— Не нужно, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

Утром это становилось привычкой. Плохой, но уже моей.

Я выпрямилась, хотя после диагностики тело всё ещё было слабым. На правом запястье под перчаткой пульсировала метка. Ворон, серебряный круг, строка о доступе к Сердцу. Чужие решения, обведённые моей границей. Очень хотелось сорвать кожу вместе со всем этим набором.

Взрослые воспитанные девушки так не делают.

Они сначала добиваются письменного решения.

— Отмена пари сейчас выгодна только на вид, — сказала я. — Если сообщение отправлено кем-то из участников или свидетелей, он успеет скрыть следы. Если отправитель хочет поссорить нас перед диагностикой, он уже близок к результату.

Демьян резко поднял глаза.

Я выдержала взгляд.

Да, это было неприятное слово в голове. Но вслух я его не произнесла. Никаких запрещённых слов. Никаких лишних слабостей.

— Что ты предлагаешь? — спросил ректор.

— Не отменять пари через маршрутный канал до завершения контрольной проверки. Зафиксировать при свидетелях, что я знаю о пари и оспариваю любые результаты, полученные под давлением. После проверки — публичная отмена в закрытом регистре с копией в журнал восточной башни и в Министерство.

Госпожа Тарская поджала губы.

— Вы хотите использовать себя как приманку?

— Нет. Я хочу перестать быть приманкой вслепую.

Марьяна тихо сказала:

— Звучит всё равно ужасно.

— Согласна.

Демьян смотрел на меня с тем тёмным вниманием, от которого вчера хотелось поправить воротник. Сегодня воротник был застёгнут, волосы убраны, документы собраны, а я уже знала цену его интересу. Поэтому взгляд Демьяна раздражал сильнее.

— Ты быстро учишься, — произнёс он.

— Приходится.

— Это не похвала.