Книга Спор на любовь, страница 64 – Рия Адри

— Да.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Сейчас.

— После диагностики.

— Сейчас, Ворон.

Демьян повернул голову к ректору.

— Если я сейчас отправлю отмену через маршрут, её перехватят. Тот, кто прислал запись ночью, ждёт реакции. Я хочу знать, кто ответит.

Торн медленно поднял глаза.

— Ловушка на ловушку?

— Да.

— А адептка Вельская в центре, разумеется, — сказала я.

Демьян посмотрел на меня.

— Уже да.

— Как удобно.

— Нет.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Вам?

— Мне — особенно.

Эти слова прозвучали странно. Грубо и честно. Будто он признал не вину, а неудобство собственной одержимости.

Мне стало только больнее.

Ректор принял решение:

— Диагностика проходит сейчас. После неё пари отменяется при мне, Торне, Тарской и старосте группы. Если выяснится, что ты, Ворон, использовал угрозу приказа для выигрыша, я отстраню тебя от старшего маршрута.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Отстранить Демьяна от старшего маршрута — это было не просто дисциплинарное взыскание. Это удар по статусу, по роду, по месту в академии. Я видела по лицам преподавателей: ректор сказал серьёзно.

Демьян тоже понял.

— Принято, — сказал он.

Диагностику перенесли в комнату для занятий на первом этаже.

Мы убрали столы к стене. На полу магистр Равен разложил измерительные амулеты: семь хрустальных стержней, медный круг, три серебряные пластины и чашу с прозрачной водой. Торн открыл регистр. Целительница проверила мой пульс, глаза, дыхание и метку. Демьян стоял у стены, руки за спиной, взгляд на мне.

Я очень старалась не смотреть на него.

Получалось не всегда.

Люди с таким присутствием портят периферийное зрение.

— Адептка Вельская, — сказал магистр Равен, — вы встанете в круг. Адепт Ворон — напротив, за внешней линией. Задача: выявить, идёт ли связь от вашего контура к Сердцу напрямую или через старший шторм.

— Если напрямую?

— Личный отбор можно будет оспорить сильнее.

Взгляд Демьяна задержался на моём лице. Я выдержала его, хотя запястье под перчаткой отозвалось неприятным теплом.

— Если через него?

Равен помолчал.

Я уже ненавидела их паузы как отдельный учебный предмет.

— Тогда до совета вы останетесь связаны.

— На каких условиях?

— Ограниченная защита сохраняется. Принудительное принятие запрещено. Но учебные пары и боевые маршруты будут невозможны без согласования со старшим штормом.

Я кивнула.

— Начинайте.

В круге было холодно.

Не физически. Платье плотное, башня тёплая, камин рядом. Но магия в измерительных амулетах вытягивала тепло из костей, как зимний ветер через щель в окне. Я сняла перчатку, протянула руку над чашей.

Вода вспыхнула белым.

Демьян напротив поднял руку. Его шторм загорелся тёмно-синим, уходящим в чёрный.

Между нами протянулась серебряная нить.

Не от меня к нему.

От меня — через него — вниз.

В пол.

В скалу.

К чему-то огромному, спящему под академией.

Сердце.

Я почувствовала его так ясно, что дыхание сбилось.

Оно было живым.

Не в человеческом смысле. Старым, тяжёлым, грозовым. Оно билось где-то глубоко под Грозовым Пределом, и каждый удар отдавался в куполе, мостах, башнях, маршрутах. В этом сердце была трещина. Тонкая, длинная, уже старая. И в эту трещину кто-то вставил чужой знак.