Книга Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла, страница 8 – Татьяна Михаль

Эта девчонка Лада, она каким-то образом стала моей…

Священнослужитель, дрожа, поднял руки и воскликнул с ужасом:

— Объявляю вас мужем и женой! Так решили боги! И магия тому свидетельница!

А я вдруг ощутил гнев от того, что моя жизнь, которую я уже было похоронил, превратилась в полный неадекватный сюрприз всего за одну секунду.

— Ты кто, чёрт тебя дери, такая?! — снова рявкнул я. — И где принцесса Элеонора?!

Она виновато улыбнулась, с трудом слезла с меня, села на колени и, глядя на меня снизу вверх, пожала плечами.

— Ну… Я тоже ничего не понимаю… — проговорила она и смущённо добавила. — Но, кажется, я теперь твоя жена. А Элеонора, наверное, жена графа Убейконь.

— Кого?!

Я схватился за голову, на которой, кажется, уже начинала появляться седина и выпалил:

— Отлично. Король нас убьёт. Гоги, живо сюда!

Гоги, сидя на перилах, замотал головой.

Тем временем, магическая арка исчезла.

Гости уже разбегались, пока их случайно чем-то магическим не зацепило.

И тут я услышал панический голос дяди-короля: «Где моя невестка?!»

И другой голос другого короля: «Где моя дочь?!»

— ЗАХАР —

Знаете, когда тебе уже за тридцать, у тебя за плечами дюжина битв, орден «За доблесть», пара десятков шрамов и абсолютная уверенность в том, что жизнь штука предсказуемая, обязательно случается нечто, что сбивает с ног всю эту уверенность.

Я стоял в центре дворцового зала, обнимал за талию совершенно незнакомую мне девушку и чувствовал себя полным идиотом.

Портал как раз захлопнулся за нами, переместив из храма во дворец, в зал, где ожидал меня с женой свадебный банкет.

Зал был великолепен.

Хрустальные люстры, позолота, живые цветы, в общем, всё для того, чтобы я чувствовал себя как на собственных похоронах.

И посередине стоял огромный стол, ломящийся от яств, а в центре возвышалось чудовищное сооружение.

Свадебный торт.

Он, естественно, был белый и в три яруса, украшенный марципановыми розами и глазурью. Одним словом, настоящий шедевр кондитерского искусства.

Но главное не это, а что в зале было полно народу.

Король Аркадий тоже вернулся порталом, он стоял у трона, бледный как полотно.

Рядом с ним разгневанный и пышущий жаром, вышагивал король Этельберт, отец «улетевшей» принцессы, моей несостоявшейся супруги.

И если Аркадий был просто шокирован, то Этельберт пыхтел так, будто собирался спалить всех, словно он огнедышащий дракон.

— Захар! — заорал Аркадий, увидев меня. — Объяснись! Что за балаган?! Где Элеонора?! Кто эта девушка?! Ты обещал мне жениться, а не устраивать цирк!

— Ваше Величество, я… — начал я, но меня перебили.

— Немедленно верните мне мою дочь! — взревел Этельберт, багровея лицом и шеей. — Если вы посмели причинить ей вред, то я объявлю вам войну! Я сожгу ваш дворец и всё королевство! Я заколдую всех ваших коней, чтобы они ходили задом наперёд! Я сделаю так, что…

Он не договорил, потому что в этот самый момент с высоты раздался пронзительный, громкий и крайне нахальный «Р-р-р-р-я-я-я-а-а-а-!».

И в зал, пробив витражное окно, а стекло с оглушительным звоном посыпалось на гостей, ворвался мой дракон Гоги.

Он сделал круг по залу, перевернул пару канделябров, сорвал несколько тиар и париков. А на его спине, вцепившись когтями в чешую, сидел огромный, пушистый, с наглыми янтарными глазами рыжий кот. У него был важный вид, будто это он здесь главный.