Книга Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла, страница 6 – Татьяна Михаль

Элеонора? Принцесса, которую в народе называют «пламенной вдовой»?

Как поговаривали, она пережила четырёх мужей, и все они, по слухам, ушли в мир иной не от старости, а от «чрезмерной супружеской любви».

Мне тридцать три, а ей почти сорок восемь.

И она не просто принцесса «в летах».

Говорят, на последнем балу она пыталась станцевать стриптиз на столе, а когда её попросили спуститься и одеться, она сломала стул о голову просившего.

Я дёрнул щекой.

— Ваше Величество, — произнёс я сдавленно, сдерживаясь изо всех сил. — У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом политическом эксперименте. Я не создан для семейной жизни. И, честно говоря, я не встречал ни одной женщины, ради которой я бы… ну, знаете… горел.

Я бы хотел встретить ту самую, ради которой я бы горы свернул, но таких не существует, увы.

А теперь мне озвучивали весьма сомнительное предложение.

Король тяжко и длинно вздохнул.

— Захар, — проговорил он и протянул мне миниатюрный портрет Элеоноры. — Посмотри на неё. Она ведь хороша собой, женщина с огоньком. Почему бы и нет?

Я взял портрет.

На нём была изображена пышная блондинка с румяными щеками и очень пронзительным взглядом, что казалось, будто она сейчас вылезет из картинной рамы и укусит меня за нос.

На ней было платье с огромным декольте, которое, наверное, можно было бы использовать как парашют.

Принцесса сидела, театрально подперев щёчку рукой, и кокетливо смотрела на зрителя.

И тут рядом со мной раздалось тихое, но очень выразительное:

— Бу-э-э-э-э.

Я опустил взгляд. У моих ног сидел Гоги.

Мой друг, соратник, питомец. Карликовый дракон.

Гоги был небольшим, размером с крупную собаку, но с массивными крыльями, переливающейся чешуёй и умным взглядом.

Он умел выражать эмоции лучше любого придворного шута.

Гоги уставился на портрет, потом перевёл взгляд на меня и демонстративно закатил глаза, затем сильно скривил морду, высунул раздвоенный язык, издал смешной звук, похожий на «блевать хочу, но воздержусь», и демонстративно отодвинулся от картинки, будто она воняла тухлой рыбой.

— Согласен, Гоги, — вздохнул я. — Элеонора — это, конечно, не совсем леди.

Король тоже вздохнул и похлопал меня по плечу.

— Захар, у меня нет выбора. Ты мой внучатый племянник, молодой генерал и, если ты женишься на Элеоноре, мы скрепим союз с Этельбертом. Если нет, то он объявит нам войну из-за соседних земель. Что выберешь?

Я скрипнул зубами, выбора не было.

Я разочаровался в женщинах давно.

За моими плечами было несколько нелепых романов, парочка разбитых сердец и одно полное разочарование, когда я понял, что ни одна из них не способна заставить моё сердце биться чаще, чем в бою.

Все они хотели либо моего титула, моего кошелька, либо чтобы я погиб где-нибудь, чтобы получить вдовью пенсию.

— Что ж, так и быть, я согласен, — решился я, чувствуя себя приговорённым. — Но дайте мне хотя бы день, чтобы попрощаться с холостяцкой жизнью.

Король махнул рукой, и я вышел из тронного зала, чувствуя на спине его тяжелый взгляд.

Гоги поскакал за мной, издавая грустные звуки, которые, в переводе с драконьего, звучали как «жизнь — боль, но я с тобой, друг».

* * *

День свадьбы неизбежно наступил.

Королевский собор был великолепен.

Гости, ну просто сплошные титулы и громкие фамилии.