Книга Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла, страница 36 – Татьяна Михаль

— Это не трость, Галактион, — ворчала я, отправляя в рот сочную виноградину, — а чёртова палка, которую ты нашёл на помойке сорок лет назад.

— На какой, чёрт возьми, помойке? — возмутился он, поправляя парик. — Это антиквариат! И трость мне подарил сам король! Так что молчи, женщина!

— Какой именно король? Их было уже пять за твою жизнь.

— Неважно! Важно, что трость — это память!

— Память о том, как ты стал хромым?

Он обиженно засопел и отвернулся, но я знала, что он не злится, а просто делает вид, что я его задела. На самом деле ему нравится наша перепалка, как и мне.

Мы дегустировали новый сорт винограда.

Галактион, будучи большим ценителем всего, что связано с виноградными напитками и вообще ягодами, выписал его из южных земель, потратив на это целое состояние.

Сейчас он сидел, сжимал в руке гроздь, и разглядывал её.

— Ну что? — спросила мужа, закидывая ногу на ногу. — Как тебе виноград?

— Слишком кислый! — заявил он, морщась. — Я так и думал, что этот сорт не годится для нашего климата! Слишком жарко! Он должен расти в тени, а у нас солнце палит как в пустыне! Я разорюсь на этих виноградниках, Элеонора!

— Ты же знаешь, что я люблю виноград, — фыркнула я.

— Я знаю это, — вздохнул он. — Но этот сорт настоящая катастрофа! Посмотри, какой он мелкий! Как горох! Даже уличные мальчишки не стали бы такое есть!

— Зато он сладкий, — возразила я, беря ещё одну ягоду. — Попробуй ещё, и не кривись, как старый крыс.

— Я не кривлюсь!

— Кривишься. И твоя челюсть опять щёлкает. Ты что, её неправильно вставил?

— Всё я правильно вставил! — рявкнул он.

— Но я же слышу, как ты картавишь! «Всё я ппавильно вставвил!» Ты что, снова забыл её замочить?

Галактион схватился за челюсть, вытащил её, осмотрел и снова вставил.

— Замочил, — буркнул он. — Просто она уже старая, пора менять.

— Ох, мой старичок, — вздохнула я, поднимая бокал с виноградным напитком. — За нас, Галактион.

Он поднял свой бокал, чокнулся со мной и выпил залпом. Потом крякнул и улыбнулся своей беззубой улыбкой, потому что челюсть вдруг выпала.

— Проклятие! — выругался он, пытаясь поймать челюсть.

— А я тебе говорила, — расхохоталась я. — Ты её плохо закрепил.

Он начал что-то ворчать, шамкая, я не поняла ни слова, зато захохотала, это было так смешно.

Потом мы снова уставились друг на друга и в его глазах плясали смешинки.

— Ты ужасная жена, Элеонора, — вздохнул он, поправляя парик.

— А ты — самый старый и вредный старик на свете, — ответила я.

— И мы идеально подходим друг другу.

— Вот именно.

Я поднялась с кресла, подошла к нему и поцеловала в лоб. Он даже не дёрнулся, только довольно прикрыл глаза.

— Ты — единственная женщина, которая может меня так бесить, — пробормотал он.

— А ты — единственный мужчина, который может меня так веселить, — ответила ему.

И я была чертовски счастлива.

Потому что, когда мне было двадцать, я мечтала о принце на белом коне. В тридцать размышляла о красивом, богатом и статном мужчине. В сорок уже о том, что мне никто не будет указывать, что мне делать.

А ближе к пятидесяти поняла, что идеальный муж — это тот, с кем можно поругаться, помириться, выпить вкусно, закусить и посмеяться над его вставной челюстью.

И я его нашла.

Галактион, старый, ворчливый, с париком набекрень, был моим идеальным мужем.

И знаете, что? Я ни за что бы не променяла его ни на какого генерала.

Даже на молодого и красивого, потому что скука — вот что самое страшное в жизни, а с моим графом скучно не бывает никогда.

— Элеонора, — прервал он мои мысли.

— Чего тебе?

— Ты не хочешь попробовать этот виноград с сыром? Мне кажется, он будет вкуснее.

— Ты же говорил, что он кислый.

— Так сыр всё исправит! — усмехнулся граф.

— А ты не боишься, что твоя челюсть не выдержит такой большой нагрузки? Сыр-то твёрдый.

— Моя челюсть выдержит всё, что угодно, ради тебя, любимая!

Я подмигнула ему.

Что ж, мой граф терпел все мои выходки и исполнял все мои капризы, он даже любовников разрешил, и я была искренне счастлива!

У меня отличная жизнь!

Конец.