Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 62 – Арина Арская

Пусть будет Снежана. Пусть будет эта молодая, глупая, красивая девочка, которая отвлекает меня от этого тихого, холодного разочарования, а иначе поглотит меня с головой.

Пусть будут эти дурацкие слухи и сплетни про Веру Поздняков. Пусть все возмущаются, что я совсем сбрендил, но зато они не будут смотреть на меня с тихой, брезгливой жалостью, что я “тоскующий старый страдалец”

Пусть будет в моей жизни этот шум, эта суета, эта иллюзия того, что я не оглядываюсь назад. Что я всё ещё в игре.

— Папа! — возмущённо охает Лена, и встаёт на мою защиту по-детски наивно. — Ну и что?! Будет старым папой! Ты — молодой папа, а он — старый! Ну и что?

Она смотрит на отца с вызовом, а потом оборачивается ко мне и шепчет мне в лицо:

— Деда, ты не переживай, у тебя всё получится.

Паша закрывает глаза, проводит рукой по лицу.

— Как бы мне потом не пришлось эту двойню усыновлять, — глухо бормочет он себе под нос.

— Не дождешься, сынок, — говорю я, и зловредно улыбаюсь. — У меня планы жить лет до ста минимум. И даже в мои сто вы все будет вокруг бегать и кричать, что дед-пердед совсем спятил.

— Дед-пердед, — повторяет Лена и смеется мне в грудь.

— Папа, — с отцовской обреченностью вздыхает Паша, — она же теперь на весь ден это заладит.

— Дед-пердед, — Лена хитро косится на него и хихикает. — Дед-пердед.

— И папа, — Паша опять смотрит на меня и применяет запрещённый приём. — Подумай, что бы тебе сейчас сказала мама?

Рабочий день закончился, и я возвращаюсь домой злая и мрачная.

Виноват в моем тихом гневе не только бывший муж Юра, который решил вернуться ко мне после стольких лет обратно, но и…

Да, виноват еще и Мистер Медведь, который после обеда и той позорной сцены на парковке испарился. Он так и не появился в офисе.

Значит, у него были дела поважнее чем квартальные отчёты.

И, конечно же, эти дела касались длинноногой голубоглазой Снежаночки.

Я доработала вторую половину дня в ужасном настроении. Бумаги сливались в одно серое пятно, цифры плясали перед глазами, а в голове, против моей воли, крутились грязные, яркие картинки. Вот он, Михаил Валентинович, снимает пиджак. Вот Снежана снимает что-то шелковое и розовое.

И никак не могу прогнать эти картинки из головы.

Поднимаюсь по ступеням крыльца к подъезду. За спиной слышу быстрые, лёгкие шаги. Наверное, соседка, но у меня нет сил оглядываться и выдавливать из себя улыбку в вежливом приветствии.

Я сейчас — ходячий сгусток раздражения, и лучше меня не трогать.

Прикладываю магнитный ключ к домофону, который пищит коротко и деловито.

Тяжёлая дверь с тихим скрипом поддаётся, когда я зло ее дергаю на сеюя. Я вхожу в прохладный холл.

Тень сзади ускоряется и юрко проскальзывает за мной.

Раздражение во мне вздымается новой волной. Иду через холл к лестнице, ведущей к лифтовой площадке. Поднимаюсь на первые две ступеньки и по спине пробегают холодные мурашки плохо предчувствия.

Это не соседка. За мной идёт кто-то другой. Кто-то опасный.

Инстинкт срабатывает быстрее мысли. Я резко разворачиваюсь, перехватывая тяжёлую кожаную сумку за ручки, и с размаху бросаю её в сторону тени.

Преследователь тихо и испуганно слишком по-женски «ойкает» и заваливается в сторону.

Неуклюже и слабо дергает рукой в сторону моего живота, а в руке зажат небольшой складной нож, лезвие которого лишь кончиком касается моей юбки на десять сантиметров ниже пояса.