Книга Мой Рим, страница 80 – Верона Виера

Каринка носится с телефоном, пытается провести реанимацию. Утонуть в унитазе… глупая, глупая смерть, даже для телефона.

Не дай, Боже, никому!

Она ворчит и психует, что ничего не выходит.

Знаю, вечером будет полный аюто, но душа моя ликует.

— Ты больше переживаешь, что телефон сдох или что Никита остался без компромата?

Она смотрит ядовитым взглядом:

— Тебе конец, мелкая! Я расскажу и про тебя, и про твоего Ромашку!

— Расскажешь про Рому, тогда я расскажу про это! – указываю на губы. – Я не прикусила, так не прикусывают. Этот твой Никита вчера насильно меня поцеловал и чуть не откусил губу, а сегодня еще и усмехается… шлет мне пошлые сообщения.

Она морщится:

— Я тебе не верю!

Ну и не верь. Я продолжаю:

— Не удивлюсь, если он отправил их, когда ты сидела рядом. Потому что ему плевать на тебя.

Пусть знает… горькую, но правду. Может, она откроет ей глаза.

— Я его цель, Карина.

— Ты слишком много на себя берешь! Не всем нравится такая, как ты.

— А я и не хочу нравиться всем, а Никите – особенно не хочу, потому что он псих! И чем раньше ты это поймешь, тем будет лучше.

— Из-за твоего Ромашки у меня отменилось свидание, и о поцелуях теперь могу не мечтать хрен знает сколько времени.

Она бросает на меня холодный взгляд и продолжает оплакивать телефон. Вот проблема! Ты ничего не теряешь… целуется он как танк, никакой нежности.

— Ничего страшного. Ему полезно воздержание.

— Я, может, тоже о Никите всю жизнь мечтала, как ты о Ромке. А теперь ты взяла и все разрушила. Как всегда!

Усмехаюсь:

— Что я разрушила? Думаешь, он полюбит тебя, если ты поможешь навредить Ромке? За то, что он врезал ему за дело? Смотри и люби дальше.

Я открываю его сообщения и подхожу ближе, показываю. Она быстро читает и смотрит мне в глаза, потом на губы и отворачивается.

— Он не челюсть ему отбил, а мою честь. А твою Никита станет?

Молчит.

— Не хочу с тобой больше разговаривать, дура. – Карина смотрит на меня исподлобья.

— Хорошо.

Мне совсем не стыдно за свой поступок.

Сажусь снова за учебники, но формулы сливаются в непонятные знаки, потому что мысли только о Ромке. Похоже, я влипла во всех смыслах. В него, из-за него. Открываю фото моего рыцаря в профиле мессенджера, пальцем глажу его по голове. Его синие глаза смотрят на меня, вытягивают душу. И губы. Касаюсь пальцем своих и прикладываю к его.

Мой герой!

Надо было догадаться и настоять остаться с ним.

Как он его! Пыдыщ, пыдыщ! Улыбаюсь, вспоминая запись.

Никите полезно вправить мозги, может, после этого задумается, что мир не крутится вокруг него, и он не настолько крут. Есть кто-то и покруче. Мой Рома!

И как теперь себя вести? Делать вид, что я ничего не знаю? Или, наоборот, поблагодарить и попросить прощения, что соврала, потому что боялась за него. Буду действовать по ситуации. Если первая напишу – это же не значит, что я за ним бегаю? Просто предупрежу, чтоб не строил планы со мной на вечер.

Пишу:

Верона: Привет!

Ромка молчит. Может, занят. Гипнотизирую телефон, чтобы ответил. Но вместо ответа он звонит. Зажмуриваюсь от волнения и принимаю вызов. Слушаю.

— Ты меня удивляешь, Верон!

— Чем?

Чувствую по дыханию, что улыбается:

— Тем, что звонишь.

— Это ты звонишь! – смеюсь в ответ, а сама уже сомневаюсь.

Я быстро отстраняюсь от телефона и проверяю экран – он мне. Снова прижимаю мобильный к уху, боясь пропустить что-то важное.