Книга Мой Рим, страница 68 – Верона Виера

Ромка растекается в улыбке:

— Про сон, Верон, про сон.

Да все я поняла, хоть и не сразу.

— Ха-ха! Тоже мне, великое открытие!

В ответ, не отрываясь от дороги, Ромка делает попытку меня пощекотать, вытягивает руку. Но, получив по ней смачный шлепок, тут же убирает. Теперь ему не смешно, обиделся.

А вот не надо отвлекаться за рулем! Умереть от того, что отвлекся на щекотку и врезался в грузовик, – так себе заголовок некролога в газете.

Ромка сидит серьезный, сосредоточенный, и по ощущениям мы снова мчимся. Очень рада, что не вижу дорогу, не так страшно. Ослабив ремень, я поворачиваюсь к нему боком насколько возможно. Лежу, подперев рукой голову, как богиня на шезлонге, и тайком любуюсь на Ромкин греческий профиль, когда он смотрит в зеркала. И на то, как играют мышцы на его руках под тонким серым пуловером в моменты поворотов, когда он крутит руль. Объем не как у Аполлона, конечно, но тоже очень залипательно.

Решаю первой нарушить возникшее между нами молчание, которое сама и устроила:

— Ну и каким образом обычно прогуливают?

Ромка сразу тает, и на его лице появляется легкая улыбка:

— Предлагаю сначала позавтракать в кафе, потом сходить в кино и погулять по набережной.

— Звучит как свидание.

Я хотела все прекратить, а теперь влипаю в его паутину.

— А если и так? – он бросает в мою сторону короткий взгляд.

— Ром, я же вчера все тебе сказала. Зачем ты это делаешь?

— Затем же, зачем и ты согласилась прогулять, – не хочу тебя терять.

Санта Клеопатра! Неужели я настолько прозрачная?

Неожиданное Ромкино признание сбивает все колючки с моего образа злобного ежа, и те, осыпаясь, втыкаются в сердце. Оно покалывает, и внутри от этого ужасно печет.

Задерживаю дыхание в надежде, что отпустит:

— Я… я не… ты… С чего ты вдруг решил, что…

— Вчера. – Ромка обрывает мои попытки оправдаться и, мельком глянув на меня, краснеет. – Твои слова. Я все понял. Может, и раньше. А потом, когда ты спала у меня на коленях, я вдруг осознал, что мне это очень нравится, и… и я хочу так чаще. Всегда.

Я неосознанно наматываю волосы на палец, а потом, хотя Ромка на меня не смотрит, прячу за прядью растерянный взгляд, до конца не веря тому, что слышу:

— Может, тогда тебе лучше завести кошку?

— Нет, Верон, ты лучше, – он смеется и продолжает уговоры. – Тебе страшно, я знаю, – машина останавливается. – Кстати, мы уже в центре, поэтому можешь нормально садиться, а то я не вижу твоего лица.

— Ты ничего не теряешь, – вздыхаю, намекая на свой внешний вид. – Я про лицо. И про кошку подумай!

Зажимаю кнопку, и спинка кресла медленно поднимается вместе со мной. Выглядываю в окно – и правда, мы уже в городе, стоим на светофоре, ждем зеленый.

— Твое лицо, даже зареванное – очень симпатичное. А вот про губы я промолчу, – повернувшись в мою сторону, он опускает на них сердитый взгляд, и я отворачиваюсь к окну, притворяюсь, что первый раз вижу эти дома. – Временно сделаю вид, что я поверил в прикусывание губы и случайность, потому что выглядит это совсем по-другому.

Ежусь от его последних слов. Я лучше тоже промолчу.

Загорается зеленый, и машина трогается с места. Ромка сворачивает на следующем перекрестке на другую улицу.

— Так вот, продолжаю свой монолог про «не хочу тебя терять».

Он что, дома репетировал? Надо будет не забыть поаплодировать в конце.