Книга Мой Рим, страница 66 – Верона Виера

Рома молчит.

Газ. Тормоз.

Снова газ.

— Если ты злишься на меня, то лучше не так! – руками вцепившись в ремень безопасности, снова жмурюсь, прилипая спиной к креслу.

Сигналы машин, поворот.

Меня уводит в сторону. Газ, влево-вправо.

Боже! Боюсь открыть глаза.

— Рома-а! – пищу. – Ангел-хранитель должен хранить, а не пытаться убить!

Еще несколько виляний из стороны в сторону, и резкий тормоз.

Медленно открываю глаза: мы на парковке перед школой. Сонные детские тела, сгорбившись, шаркают к главному входу.

— Ты совсем дурак? – толкаю Ромку в плечо и смотрю на часы на панели: мы доехали за три минуты. – А если бы разбились?

Тороплюсь, пытаюсь отстегнуть ремень, но тот снова мне не поддается. Он специально его сломал, чтобы смотреть, как я мучаюсь? Искрю взглядом, намекая, что пора бы и помочь с дурацким замком.

— Зато у нас есть несколько минут, чтобы поговорить, – он вскользь победно улыбается и убирает мои руки. – Зачем улики выкинула? Назло мне решила больше не мыться?

Ромка смотрит на меня как на маленькое недоразумение, улыбается над своей несмешной шуткой.

Нет, я их забыла, потому что Никита чуть не откусил мне губу!

— Хотела вернуть… и ключи тоже… твоим многочисленным они нужнее! – ослабив ремень, лезу в карман и вынимаю связку, протягиваю. Объяснять истинную причину у меня нет времени и желания. – Ром, возьми уже ключи и отстегни меня! Пожалуйста. Я очень опаздываю.

— Оставь.

Он сгибает мои пальцы в кулак, а затем откидывается назад, упирается спиной в дверь и проводит ладонями по лицу. Глядя мне в глаза, Ромка терпеливо выдыхает:

— Верон, я думаю, нам надо попробовать. Я же вижу тебя насквозь, – его усталая улыбка похожа на ухмылку, что еще больше выводит из равновесия. – Ты так мило меня ревнуешь…

Ревнуешь?

Ревнуешь равно любишь – стоп-слово!

— Да что вы все ко мне пристали? – это слово забралом перекрывает мою способность реагировать спокойно. – Ревнуешь, полюбишь, будешь моей… я что вам всем, игрушка? Захотел – поцеловал, захотел – укусил!

— Не понял? – Ромка внезапно вытягивается в струну. – Отсюда подробнее, пожалуйста!

Он пытает меня взглядом, а я, опасаясь возможных последствий – и за него тоже, – опускаю взгляд на ремень и делаю еще одну попытку отстегнуться. Хочу сбежать, но Рома снова убирает мои руки и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Не отстегну, пока не расскажешь, что произошло. Это он тебя так?!

Санта Клеопатра! Поджав губы, мотаю головой, как важный свидетель на допросе, от показаний которого могут сломаться судьбы невинных людей.

— Рома. Пожалуйста. Отстегни. Ремень.

Стараюсь держать себя в руках, дышу. Еще немного, и я забрызгаю его слезами. Давай, дожимай!

Ищу в его глазах милосердие, он в моих – снисхождение.

— Не расскажешь? – это больше похоже на утверждение, чем на вопрос. – Тогда я сам у него спрошу.

Рома наконец отщелкивает замок ремня, но стоит мне коснуться ручки, блокирует дверь:

— Я не шучу, Верон.

Еле сдерживаю слезы, услышав щелчок. Поворачиваюсь, шмыгая мокрым носом. На часах – 8:01.

— Я просто прикусила губу! – рычу сквозь зубы и смотрю на Ромку влажными глазами. – И тебя сейчас покусаю, если не откроешь! Лучше бы поехала на автобусе. Из-за тебя я уже опоздала на первый урок.

Он не моргая смотрит в глаза, что-то варит в своей голове, но недолго, и, досадно кивнув, снимает блокировку: