Онлайн книга «Пончик с озорным прицепом»
|
Семь лет. Семь чёртовых лет я жил с мыслью, что она просто выбрала другого. А теперь… Ничего ведь не изменилось. И не изменится, я уверен в этом почти на сто процентов. Скоро я разорву этот замкнутый круг и цепочку разорву, на которой болтается дурацкое кольцо. ГЛАВА 25 ГЛАВА 25 ГЛАВА 25 Дарья Ванюшка спит, подперев щечку кулаком. А я мечусь по комнате. И ведь не сбежать. Бежать из собственного дома — верх идиотизма. Утро. Скоро придет утро. Проснется солнцем за чертовым окном. Скоро будить Ванечку. Совсем скоро, главное — не отрубиться и не проспать. Слава богу, карантин в саду закончился. Иду в кухню. На автомате наливаю в сотейник молоко, достаю пачку какао. Сегодня нужно порадовать сына, подсластить пилюлю. Не любит мой мальчик детский сад. На завтрак сделаю любимые горячие бутерброды Ванечки с куриным филе и яйцом. И какао с зефирками и... — Меня накормишь? — вздрагиваю. Каменею спиной, за которой стоит Даров. — Уууу, фирменные бутеры Чебурашки. С ветчиной дешманской? — С курицей. Слушай, Игорь. У тебя же отдельный холодильник, и... — Зажала больному несчастному мужику сэндвич. Злюка ты, Дашулья. А я хотел тебя порадовать. — Хотел съехать? — ухмыляюсь я. Ставлю перед этим мерзавцем тарелку с уродливым кривым бутербродом. Моим фирменным. Кривым-косым, подпаленным с одной стороны. Ну не получаются у меня красивые. Зато вкусно. Я отдала этому оглоеду свой завтрак. Он отхлебывает какао из моей чашки. Жмурится. Иногда даже Даров похож на человека. — Хотел тебе аванс выплатить. Ну, чтобы у тебя был стимул меня облизывать активнее. Ухаживать там. Ну и на пижаму новую. А то халат этот... Ужасный халат. И ты... — Вкусно? — перебиваю я мерзавца, который ощупывает взглядом мой халат. В чем-то он прав. Тряпка действительно омерзительная. Фланелевый шлафрок на пуговицах, как у технички. Но очень удобный. И я его любила до сегодняшнего дня. — Ошеломительно. Особенно обугленная корочка. Пацана ты вырастишь гурманом. — Мой сын не твоего ума дела, — выдыхаю я. — Твой? От кого он, Даша? В процессе создания человека участвуют двое. — Ты... Да пошел ты, — я задыхаюсь. Чувствую, как пол качается у меня под ногами, как палуба корабля. — Отец с моего сына... — Герой. Это я уже слышал, — снова улыбается Даров, вгрызаясь в обугленную корку. Щурится. Мычит. Не от удовольствия же? — Он не герой. Точно. Совсем не герой он, Игорь. Его отец подонок и гад. Он нас бросил. Но это тебя совсем не касается. Абсолютно точно. — Мама... Это же не правда? Это же...? — голосок Ванюшки дрожит. Господи. Когда же он вошел? Я так испугалась, так пыталась отвлечь Дарова, что потеряла всякую осторожность. — Ты обманываешь, да? Дядьку этого обманываешь? Мой же папа... Он же... — Ванечка, милый. Ну конечно, — всхлипываю я. Как же я сейчас ненавижу сидящего за столом мужчину. Он принес в наш с сыном мир сплошную разруху. — Конечно, твой папа... — Ну же. Скажи ему правду. — Какую правду, Даров? Чего ты добиваешься? Чего? Ты хочешь, чтобы я сказала моему маленькому сыну, что его отец умер семь лет назад, не разбившись в ущелье? Он просто умер, исчез, пропал для меня навсегда, — чеканю я слова, стараясь не сорваться в крик, чтобы не напугать еще больше плачущего босого мальчика, прижимающего к груди старого косорылого |