Книга Пончик с озорным прицепом, страница 42 – Инга Максимовская

на твой вопрос?

— Ну, не знаю. У нас с тобой какие-то разные правды, — ухмыляюсь. Ненавижу ее. Это ведь она

меня обманывала. Она меня кинула, а теперь еще и жертвой себя выставляет. Я готов схватить

ее за грудки и трясти до тех пор, пока она не признается, что это она дрянь. Что это она

меня бросила. И кольцо, так и не отданное ей, жжет мою грудь, как тавро. Но проклятый звонок

глушит все мои мысли, все вокруг. И Дашка идет открывать дверь. И слава богу. Не могу ее

видеть. Не хочу.

Я ее ненавижу. И да. Это чувство слишком сильное. Чересчур.

— Где мама? — вздрагиваю. Ванька стоит рядом, кладет на стол вертолет этот идиотский.

— Дверь пошла открывать, — хриплю, выпав в реальность.

— Я подумал тут. Не нужен мне вертолет. И хоккей не нужен. Я неправильно сделал. Я маму

обидел. Обещал, что буду защищать от всех, и обидел. Это неправильно. Вот, заберите. Это

дорого. А мы с мамой сами все купим, ясно. И вы нам не нужны. Вот так.

— А вы мне не нужны, — скалюсь я, глядя на пацана. Он такой серьезный. Глаза серые-серые. И

пятно на лбу алое. Сердится, напряжен, испуган? Чертова отметина, так похожая на мою.

— Дядь, а у вас лоб красный, — шепчет Ванька.

— Отвали, — почти рычу я. Светка пришла вовремя. Я получил ответ. Она, сука, счастлива. Вот

и пусть остается такой вот счастливой. Мне жизненно необходимо уйти отсюда. Завтра же вызову

моего зама. Пусть заберет меня из этой чертовой дыры.

— Ух ты, прикольно как, — хихикает мальчишка. — У тебя, дядь, родинка на пальчике, как у

меня. Смотри, вот, — сует мне под нос ручонку. На мизинце, прямо на сгибе, под первой

фалангой родинка в форме звездочки. Не может быть. Невозможно. Я бесплоден же. Я...

— Игорь Владимирович, — голос Светки позволяет мне удержаться на плаву, не хапнув инфаркт.

— Как вы тут? Господи, вы-то не привыкли же к такой обстановке нищей, ну ничего, мы это

исправим. Дарья сказала, что вы решили ко мне переехать. Уж я-то за вами буду ходить, как за

королем. Не то что...

— Я передумал, — сиплю я, не сводя глаз с Дарьи. — Я остаюсь. У меня есть еще вопросы.

— Ты обещал... — шепчет Понка.

— Я соврал. Все же врут, правда, Дарья?

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Дарья

Паста шоколадная отвратительно приторная. Я слизываю её с ложки, уныло глядя на

ополовиненную мной банку.

У меня даже не стресс. Полное и окончательное опустошение. Смотрю на чёртов вертолёт, как

овца на новые ворота. Вот бы улететь на этом игрушечном вертолёте от всех проблем. А самое

главное — от огромной проблемы, спящей в комнате моего сына. Даров не изменился. Он как был

обманщиком, так им и остался. А я наивная ему поверила. Ничему меня жизнь не учит.

— Гадость какая, — бухчу я, запихивая в рот очередную ложку шоколадного месива. И я даже не

знаю, про вкусняшку ли я сейчас думаю. — Такие деньги дерут.

— Ма, — заспанный голосок сына заставляет меня вздрогнуть. Ванюшка стоит в дверях кухни.

Такой маленький, трогательный. Босые ножки косолапят. Ортопед сказал, что это исправится,

израстётся. Медвежонок, которого мой мальчик держит за лапу, волочится по полу. — Мне одному

страшно. Там же паук в зале. Дядька его не убил.

— Пауки не страшные. И убивать их плохо, Ванька. Они хозяева дома, — вымученно улыбаюсь я.

— Правда? А Вовка Ручкин из садика говорит, что у него папка хозяин в доме, — супится мой