Книга Между строк, страница 78 – Коллин Гувер

Уилл оставляет проектор в покое и поворачивается к доске. Берет мел, что-то записывает и отходит в сторонку.

БРАТЬЯ ЭЙВИТТ

— Кто-нибудь о них слышал? – спрашивает он у класса, косясь на меня и давая понять, чтобы я не отвечала.

— Вроде что-то знакомое, – доносится голос с задних парт.

Уилл принимается расхаживать туда-сюда.

— Эти братья – знаменитые философы. Они говорят и пишут мудрые слова, дающие людям пищу для размышлений.

Я с трудом сдерживаю смех, хотя, в общем-то, он прав.

— Так вот, однажды у них был творческий вечер. Они читали свои стихи, и кто-то задал им вопрос: разве вам не больно всякий раз заново переживать один и тот же негативный опыт? Ответ был такой: даже если какое-то тяжелое событие осталось для нас в прошлом, кто-то другой может переживать то же самое прямо сейчас. Даже если душевная боль, которую мы выплеснули на бумагу год назад, уже забылась, ее может испытывать кто-то из зрителей в зале. Вот зачем писать стихи. Вы изливаете свою душу и одновременно помогаете исцелиться другому человеку, который прочтет ваши слова спустя пять или десять лет.

Уилл включает проектор, и я мгновенно узнаю появившиеся на стене строки – то самое стихотворение о смерти, которое он прочел тогда на слэме.

— Взгляните. Я написал это два года назад, после смерти родителей. Мне было очень больно. Я злился. И передал на бумаге свои чувства. Когда я перечитываю эти строки, я не проживаю заново ту боль. Жалею ли я, что написал о ней? Нет. Потому что прямо сейчас среди вас может оказаться человек, который увидит в этих строках себя. И ему станет немного легче.

Он приближает одну из строчек, выделенную цветом:

«Мы не любим говорить о смерти.

Эта тема портит нам настроение».

— Возможно, кому-то в классе сейчас это близко. Разговоры о смерти портят вам настроение? Делается ли от них грустно? Конечно. Смерть – это ужасно. И говорить о ней совсем не весело. Однако порой необходимо.

Скрестив руки на груди, я сверлю Уилла злобным взглядом. Посмотрев прямо на меня, он возвращается к своему тексту и выделяет цветом еще одну строчку:

«…ведь все могло быть иначе, если бы они подготовились, приняли неизбежное, разработали план…»

— Как вам эта строчка? Мои родители не подготовились к смерти. Я был очень зол. Они оставили мне счета, долги, ребенка. А что, если бы они получили предупреждение? Если бы смогли все обсудить со мной, придумать план действий? Разговоров о смерти легко избегать, это правда. Но если бы мы решались говорить о ней почаще, возможно, гибель родителей не стала бы для меня таким страшным ударом.

Уилл, все еще глядя мне в глаза, выделяет другие слова:

«…не только их жизнь стоит на кону».

— Люди привыкли считать, что с ними ничего плохого не случится. Что у них в запасе еще есть время. Если бы мои родители заранее узнали, что их ждет, они сделали бы все возможное, чтобы нас подготовить. Все возможное. Дело не в том, что они не хотели думать о нас. Они не хотели думать о смерти.

Уилл приближает последнюю строчку своего стихотворения:

«Смерть. Единственное, что неизбежно в жизни».

Я смотрю на эту фразу, перечитываю ее. Снова, снова и снова. И снова. Перечитываю, когда звенит звонок и когда все уходят на перемену. В классе остается только Уилл.

Он сидит напротив и наблюдает за мной. Ждет, когда я пойму.