Книга Между строк, страница 77 – Коллин Гувер

Я опускаю голову на плечо Уиллу, а он приобнимает меня одной рукой.

— Все бы отдал, чтобы освободить тебя от этого груза, Лейк. Увы, это невозможно. Свершившегося не изменить. Вот что пытается донести до тебя мама. Ты должна принять все, что с вами происходит. И Келу обязательно нужно рассказать. Сделай это ради мамы. Сейчас ей это необходимо.

— Знаю, Уилл. Просто пока не могу. Дай мне немного времени. Я еще не готова.

Он прижимает меня к себе и крепко обнимает.

— Ты никогда не будешь готова, Лейк. К такому нельзя подготовиться.

Уилл отпускает меня и уходит. Конечно, он опять прав – ну и пусть. Сейчас это не имеет значения.

— Лейк? К тебе можно? – спрашивает мама из-за двери.

— Открыто, – отвечаю я.

Она входит, закрывает за собой дверь и садится рядом со мной на кровать, а я продолжаю писать в тетради.

— Что пишешь? – спрашивает она.

— Стихотворение.

— На дом задали?

— Нет, просто так, для себя.

— Я и не знала, что ты пишешь стихи. – Она пытается заглянуть мне через плечо.

— Вообще-то не пишу, – отвечаю я. – Просто тех, кто выступит со своим стихотворением в клубе «Девять», обещали освободить от итогового экзамена. Я подумываю выступить. Хотя страшновато выходить на сцену, когда на тебя смотрит столько людей.

— Учись преодолевать свои страхи, Лейк. Раздвигай границы. Для этого они и существуют, – говорит мама.

Я закрываю тетрадь.

— А что ты хотела?

Она с улыбкой заправляет мне за ухо выбившуюся прядь.

— Ничего особенного. У меня было несколько минут до выхода на работу, и я решила тебя проведать. Сегодня я выхожу на смену в последний раз. Больше работать не буду.

Я отвожу взгляд, беру ручку и надеваю на нее колпачок. Закрываю тетрадь и убираю все вещи в рюкзак.

— Знаешь, я все еще вырезаю тыквы, мам.

Она со вздохом встает и, помедлив секунду-другую, выходит за дверь.

Уилл вносит в класс небольшой проектор, ставит его на стол и подключает к ноутбуку.

— Чем сегодня займемся, мистер Купер? – интересуется Гэвин.

— Хочу показать вам, зачем люди пишут стихи, – отвечает Уилл, продолжая готовить проектор к работе и вставляя вилку в розетку.

— А я и так знаю, – заявляет Хави. – Потому что они слюнтяи, которые только и умеют, что ныть о несчастной любви и погибших питомцах!

— Ошибаешься, Хави, – возражаю я. – Когда ноют о любви и питомцах, это не поэзия. Это кантри.

Все смеются, включая Уилла. Он садится, включает ноутбук и переводит взгляд на Хави.

— Ну и что? Если кто-нибудь напишет о погибшей собаке и ему станет легче – ради бога, пусть пишет. Представь, что ты влюбился в девушку, и она разбила тебе сердце, Хави. Разве плохо, если ты возьмешь перо и выплеснешь свои чувства на бумагу? Выплескивай на здоровье!

— Согласен, – кивает Хави, – люди имеют право писать все, что в голову взбредет. Но ведь тогда им придется заново все переживать. Вот представьте: чел написал стих о том, как его кинули, выступил на слэме – и думать об этом забыл. Живет себе дальше, влюбляется в новую челиху. Только на ютубе наверняка остался видос, как он рыдает со сцены о своем бедном разбитом сердечке. Ну на фиг! Когда ты читаешь или даже просто записываешь стихи о своих чувствах, рано или поздно тебе придется пережить их заново.