Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 72 – Лена Бонд

Я выдыхаю. Это уже хоть что-то, какая-то спасительная соломинка. Остается молиться, что это никак не повлияет на дальнейший прогресс.

До конца рабочего дня я больше не вижу Руслана, хотя постоянно ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре. В два часа звоню Алесе, чтобы узнать, на месте ли он, – мне нужны его правки, если они есть.

— Руслан Витальевич уехал, – отвечает она натянутым голосом. – Его сегодня больше не будет.

Я кладу трубку, чувствуя странное опустошение. Весь день прошел как в тумане. Встреча с той девушкой, холодность Руслана, проблемы с лекарством для мамы… Все это обрушивается на меня неподъемной глыбой, и я чувствую, как глаза начинают жечь от подступающих слез.

«Соберись, –строго говорю себе. – Ты справишься. Ты всегда справляешься».

Но в глубине души я отчетливо понимаю, что что-то во мне безвозвратно изменилось. Что-то фундаментально важное. И это напрямую связано с моими запутанными, мучительными чувствами к Руслану…

* * *

Сижу за кухонным столом и маленьким ножом нарезаю овощи для салата. Из духовки доносится божественный аромат запекающейся курицы – мамин рецепт, по которому я готовлю только по особым случаям. Эта волшебная комбинация специй, терпкий чеснок, свежий лимон… Кирилл будет в восторге. Я уже представляю, что скоро он зайдет в квартиру, обнимет меня, скажет, что скучал, и на мгновение мне становится легче. Хотя бы ненадолго я перестану быть одинокой лодкой в бушующем море проблем. Но тут же, словно острое лезвие, в памяти врезается воспоминание о взгляде Руслана – холодном, отчужденном, почти чужом, – и что-то внутри меня болезненно обрывается, оставляя пустоту.

Таймер на духовке звенит, выдергивая меня из тягостных размышлений. Вскакиваю как ужаленная и, натянув прихватки, распахиваю дверцу духовки. Курица выглядит идеально – золотистая хрустящая корочка скрывает сочное, нежное мясо. Мама научила меня готовить по этому рецепту, когда мне было семнадцать, с лукавой улыбкой добавив, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Тогда я только рассмеялась – какие мужчины в семнадцать? А потом, словно в насмешку судьбы, через несколько месяцев в мою жизнь ворвался Руслан. Ирония в том, что он так и не попробовал эту курицу – все как-то не складывалось, а теперь, похоже, этого и вовсе не случится.

— А-ня. – Я слышу слабый голос мамы из спальни.

— Да, мам, уже бегу! – отзываюсь я, торопливо вытирая руки.

Захожу в спальню и вижу ее – мою несгибаемую, но такую хрупкую сейчас маму. Она сидит на краю кровати, опираясь на ходунки. Ее когда-то роскошные волосы поредели, стала видна седина, но глаза… Я так счастлива, что глаза вернулись в прежнее состояние – стали яркими, живыми, полными неукротимой воли к жизни. Она верит, что снова будет ходить и говорить без усилий, и эта вера – ее самое мощное лекарство. И я верю вместе с ней, потому что иначе просто не могу.

Мама указывает на блокнот, ее новый голос, в котором написано:

Кирилл скоро приедет?

— Да, мамуль. Написал, что самолет приземлился, – улыбаюсь, стараясь, чтобы голос звучал радостно.

Мама кивает, улыбнувшись, и снова тянется к блокноту.

Рада, что он приехал. Ты в последние дни грустная.

Я невольно отвожу взгляд. Ну конечно, мама видит меня насквозь. Особенно сейчас, когда мы так сблизились.