Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 70 – Лена Бонд

Я чувствую, как краска заливает мое лицо. Договор, конечно же. Чертов договор, который до сих пор не готов.

— Руслан, ты же знаешь, я в пятницу голову от подушки оторвать не могла… – начинаю оправдываться я, но тут же жалею об этом, потому что он резко меня прерывает.

— Руслан Витальевич, Анна. – Его голос звенит от напряжения. – Соблюдайте субординацию, на которой вы сами так настаивали.

Его слова бьют наотмашь, словно пощечина. Я чувствую, как краснею еще сильнее, теперь уже от жгучего стыда и унижения.

— Извините, – едва слышно произношу я. – Я еще не закончила, но сегодня все будет готово.

— Жду бумаги к двенадцати, – отрезает он, демонстративно возвращаясь к ноутбуку. – Можете идти.

Но я стою, не двигаясь с места, ошеломленная его холодностью. Внутри все кипит от противоречивых эмоций. С одной стороны, я действительно сама хотела, чтобы мы соблюдали рабочую дистанцию. Но теперь, когда Руслан выполняет мои же требования и относится ко мне как к обычному, ничего не значащему сотруднику, это… ранит меня.

— Поняла, Руслан Витальевич, – выдавливаю я, отчаянно стараясь звучать профессионально и не выдать бушующие внутри эмоции. – Я все сделаю.

— Идите уже, Анна, – бросает он, даже не удостоив меня взглядом.

Вылетаю из кабинета, ощущая себя так, словно меня с размаху ударили в солнечное сплетение. В коридоре чуть не сталкиваюсь с той самой девушкой, которую видела с Русланом. Вблизи она еще ослепительнее – безупречная кожа, выразительные кошачьи глаза, роскошные волосы, как из рекламы шампуня.

— Руслан на месте? – спрашивает она у Алеси, даже не заметив меня.

Я не слышу ответа, стремительно убегая в свой кабинет, как в единственное убежище. Захлопываю дверь, падаю в кресло и сжимаю виски руками, пытаясь успокоить бешеный пульс. Что, черт возьми, со мной происходит? Почему меня так ранит его холодность? Почему я чувствую эту глупую ревность, видя его с другой женщиной? Это все неправильно, так не должно быть. Я должна ничего не чувствовать к нему, а не поддаваться эмоциям.

Снова чуть ли не насильно заставляю себя сосредоточиться на этом проклятом договоре. Работа, только работа. Ничего личного. Именно это я хотела, разве не так? Чтобы между нами были исключительно деловые отношения.

Но почему тогда так больно?

Яростно печатаю, внося коррективы в документ. Строчки сливаются перед глазами, голова начинает болеть сильнее. Но я почти закончила, осталось совсем немного, я должна справиться!

Через минут двадцать звонит мобильный, вырывая меня из тяжелых мыслей. Номер реабилитационного центра, где сейчас мама. Меня мгновенно охватывает леденящий ужас, и я судорожно хватаю телефон, чуть не роняя его.

— Да, я слушаю, – выпаливаю я, холодея от страха услышать что-то непоправимое.

— Анна Александровна, – голос медсестры звучит тревожно, еще больше усиливая мой панический страх, – только сейчас обнаружили, что у нас закончился препарат для вашей мамы, тот, который мы используем для восстановления нервных окончаний. Вам нужно срочно его купить, чтобы не прерывать курс реабилитации. Только вот он редкий, не всегда есть в аптеках.

— Я найду, – отвечаю я, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги. Не могу допустить, чтобы курс прерывали. – Как он называется?