Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 164 – Лена Бонд

— Сука! – Рев вырывается из самых глубин моего существа, ярость закипает в венах, грозя разорвать меня изнутри.

Кроме этого ублюдка больше некому. Вадим освободился две недели назад, он видел Аню, мог больше не купиться на мою ложь о безразличии к ней, понял, что в прошлом я врал ему, и решил отомстить, вырвав мое сердце с кровью. Черт, я ничего не знаю, но уверен, что он в этом замешан. Годами я вел бизнес, не переходя никому дорогу, и вот теперь, когда эта мразь вышла из-за решетки, исчезает единственный человек, которого я люблю. Это личная вендетта. Я знаю, на какую жестокость способны такие, как Вадим, и я это допустил! Сука!

Я понятия не имею, что сейчас происходит с моей Анютой, и эта неизвестность убивает все живое внутри меня.

Перед глазами мелькают ужасные картины: Аню могут где-то удерживать, моей девочке страшно, она зовет на помощь. С ней могут делать все что угодно, и эти мысли буквально сводят меня с ума. Я трясу головой, пытаясь избавиться от этих леденящих душу образов. Нужно сохранять ясность мысли. Нужно действовать, черт возьми!

Вдавливаю педаль тормоза до характерного визга, влетая на парковку у отделения полиции. Выпрыгиваю из машины и почти врываюсь внутрь. Дежурный поднимает на меня растерянный взгляд, но я проношусь мимо, как ураган, прямиком к начальнику.

Не стучась, распахиваю дверь его кабинета. Артур Иванович поднимает голову от бумаг, на его лице мелькает удивление, которое тут же сменяется улыбкой.

— О, Руслан, хорошо, что зашел! Мошенницу-сиделку ту нашли в соседней области, сегодня взяли ребята…

— Аня Богданова пропала, – обрываю его голосом, звенящим от напряжения. – Утром ваши ребята отказались принимать заявление о пропаже.

Улыбка тут же исчезает с лица Артура Ивановича. Он откладывает ручку и впивается в меня взглядом:

— Когда пропала девушка?

— Вчера вечером должна была забрать племянницу с секции, но так и не дошла до художки. – Слова вылетают из меня, как пули. – Телефон выключен, дома она не ночевала. Пятнадцать часов, Артур Иванович. Пятнадцать часов Аня не выходит на связь.

Он хмурится, задумчиво потирая подбородок:

— Может, загуляла? Молодая ведь…

Кровь приливает к лицу, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить его за грудки и впечатать в стену.

— У нее мать после инсульта, – цежу я сквозь стиснутые до боли зубы. – Она ее никогда не оставляет, даже днем. А тут не пришла ночевать. Племянницу бросила одну. С ней что-то случилось, я уверен.

Артур Иванович сверлит меня взглядом несколько бесконечных секунд, затем тяжело вздыхает и качает головой.

— Ладно, пиши заявление. Отправлю ребят на место.

* * *

Час спустя я вылетаю из отделения полиции. Заявление принято, показания даны, но внутри меня все равно бушует самый настоящий коктейль эмоций: ярость, страх, отчаяние. Я знаю, что стандартные процедуры займут время, которого у Ани может не быть. Тем временем прошло уже шестнадцать часов, как моя девочка бесследно исчезла. Шестнадцать гребаных часов я не знаю, что с ней. Сажусь в машину и выезжаю на дорогу, направляясь к дому родителей Вадима. Наверняка он живет у них после отсидки, насколько я помню, своим жильем он так и не обзавелся.

Паркуюсь у обшарпанной пятиэтажки на окраине города. Домофон не работает, и я проскальзываю в подъезд вместе с какой-то старушкой. Взлетаю по лестнице на четвертый этаж, перепрыгивая через ступеньки и игнорируя уже такую привычную боль в ребрах.