Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Аркадий-старший наклоняется ко мне. Его сухие, жёсткие губы почти касаются моего уха — Вообще-то, — шепчет он сварливо, — я ждал, что ты тоже недовольно побурчишь Я замираю. Смотрю на него, не моргая — Прости, милый, — говорю я заученно, почти механически. — Что-то я не подумала Запиваю кусочек креветки холодной водой из хрустального бокала — Ты портишь мне всё веселье, — шипит старик мне в лицо Я разворачиваюсь к нему всем корпусом. Поднимаю руку и осторожно приглаживаю его жидкие седые волосы у виска. Они мягкие, почти невесомые, как пух — Прости, — повторяю я, и мои губы растягиваются в сдержанной, почти материнской улыбке Аркадий-старший подозрительно хмурится. Цыкает и отворачивается Он уныло отправляет в рот кусочек мяса. Жуёт, недовольно оглядывая присутствующих. Его взгляд скользит по лицам сыновей, невесток, внуков, правнуков и ни на ком не задерживается. Он снова вздыхает Я чувствую, как напряжение Демьяна нарастает. Оно исходит от него волнами Я продолжаю его игнорировать. Я не смотрю в его сторону. Я занимаюсь Аркадием-старшим, тарелкой, салфеткой, стаканом с водой Демьян не намерен это терпеть — Мама! Я медленно поднимаю глаза. Встречаюсь с его взглядом Он сидит, откинувшись на спинку стула с высокой резной спинкой. Белая рубашка идеально отглажена, воротник накрахмален, платиновые запонки поблёскивают Он едва заметно прищуривается — Чего тебе, сынок? — спрашиваю я с лживой мягкостью Прищур Демьяна становится сильнее. Он чуть наклоняет голову набок, цепко разглядывая меня — Ты и правда какая-то молчаливая, — тянет он Пауза — Может, о чём-то задумалась? — не унимается он Его губы кривятся в ухмылке Я выдерживаю паузу. Вздыхаю — Да, сынок, — киваю я. — Задумалась — Поделись, о чём же? Я смотрю ему прямо в глаза. Не моргаю. Не отвожу взгляда — Я прощаю тебя, — говорю я медленно, чётко, по слогам. — И пошёл ты к чёрту — Неожиданно, — хмыкает Адам. — Правда, я не совсем понимаю, что сейчас происходит Он сидит дальше по столу, с краю, и с аппетитом похрустывает сочным редисом. Его мощная челюсть двигается размеренно, на шее перекатывается кадык. Он смотрит на меня и Демьяна с лёгким любопытством Я не реагирую. Я меланхолично вновь тянусь к тарелке Аркадия-старшего. Беру его нож и вилку, отрезаю новый кусочек мяса. Аккуратный, небольшой, такой, чтобы ему было удобно жевать. Накалываю на вилку и вкладываю в его дрожащую руку Аркадий наклоняется ко мне. Его дыхание горячее, с кисловатым запахом старости и лекарств, касается моего уха — А к кому ему идти… — шепчет он. Слышу только я, — …если он сам чёрт? Я поднимаю глаза. Смотрю на Аркадия-старшего. В его мутных, выцветших глазах сейчас горит пугающая и пронзительная ясность. Он отстраняется, и его лицо снова принимает выражение старческого брюзжания Он, что, играет? Он, что, всех сейчас обманывает? Веселится? — И я надеюсь, что ты, Дарья, — Аркадий-старший повышает голос и обращается к Даше, которая замерла с вилкой у рта, — черта-то своего удержишь рядом Дарья опускает вилку. Кусочек форели остаётся нетронутым на её тарелке. Она смотрит на свёкра, и в её серых глазах вспыхивает холодная, ледяная ярость Но она ничего не говорит. Только поджимает губы, и её идеально очерченный рот превращается в тонкую, жёсткую линию |