Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 49 – Арина Арская

Это какая-то шутка Вселенной. У злобного Демьяна и равнодушной Даши родилась добрая девочка

— Воды, блин, принесите! — зло рявкает она, не оборачиваясь

Ее лицо наклоняется ближе ко мне. Черты обретают четкость: тонкий нос с едва заметной горбинкой, пухлые губы без помады, бледная кожа с легким румянцем на скулах. Она встревожена.

— Так она что, правда в обморок грохнулась? — раздается удивленный и растерянный голос Демьяна

Я слышу его тяжелые шаги. Краем глаза вижу, как его высокая фигура приближается к дивану. Он останавливается в нескольких шагах, и я чувствую его взгляд на своем лице

— Нет, пап, понарошку, — возмущенно вздыхает Алёна, не оборачиваясь. — Как ты себе это представляешь вообще?

Размытая тень Демьяна пожимает плечами.

— Ну, не знаю. Может быть, она решила опять меня впечатлить?

— Зачем? — Алёна наконец поворачивает к нему голову. В ее голосе звучит искреннее недоумение

— Не знаю. Девочки же любят так поступать, разве нет?

— Пап, ты совсем дурак? — Алёна снова смотрит на меня. Ее прохладная ладонь ложится мне на лоб. — Она же вся белая была и даже не дышала!

В гостиную бесшумно входит служанка. Молодая, тихая, в скромном черном платье с белым воротничком. Темные волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. В руках у нее поднос с высоким стаканом воды. Вода прозрачная, с пузырьками воздуха на стенках

Она протягивает стакан Алёне, не глядя ни на кого, и тихо, почти шепотом, говорит:

— Мы накрыли на стол. Можем приступать к ужину

Алёна забирает стакан. Служанка так же бесшумно исчезает, будто ее и не было

Я принимаю стакан из рук Алёны. Пальцы дрожат, и она помогает мне. Поддерживает донышко, направляет к моим губам. Вода холодная, обжигает пересохшее горло. Я делаю несколько глотков, чувствуя, как жизнь по капле возвращается в тело

Аркадий-старший рядом напряженно выдыхает.

— Не инфаркт же? — спрашивает он и смотрит на меня своими мутными, но сейчас удивительно ясными глазами

Я поворачиваю к нему лицо. Каждое движение дается с трудом, будто я плыву сквозь густой кисель

— Нет, — шепчу я. Голос чужой, сиплый. — Не инфаркт

— Это хорошо, — он хмурится, и глубокие морщины на его лбу становятся еще глубже. — Ты же помнишь, мы договорились, что если кто и отдаст Богу душу, то это буду я. Даже если понарошку

Затем он энергично, насколько позволяет его дряхлое тело, встает с дивана. Суставы хрустят, он морщится, но не подает вида. Одергивает полы твидового пиджака, поправляет галстук и фыркает:

— Ну, раз это не инфаркт, то мы можем идти ужинать. Я голоден. И садовники меня утомили. И ты меня утомила, Мариша, со своими обмороками. Выгнать бы вас всех и отдохнуть

Он шаркающей походкой направляется к выходу из гостиной, и я провожаю его взглядом. Его спина, обтянутая серой шерстью, прямая, гордая. Он не позволяет себе сгорбиться даже сейчас, на пороге смерти

Я медленно перевожу взгляд на Демьяна

Он стоит в нескольких шагах от дивана. Лицо напряженное и опять злое

Он прищуривается на меня. И как-то неловко, резко прячет руки в карманы брюк, будто не знает, куда их деть

Я качаю головой.

— Это было что угодно, — шепчу я, и мой голос срывается. — Но не любовь

Демьян молчит

— Нет, — я качаю головой снова, сильнее. — Не любовь.

Он продолжает смотреть на меня. Его челюсти сжаты, желваки играют на скулах. Я вижу, как дергается жилка на его шее над тугим воротником белой рубашки