Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 71 – Наталья Юнина

— А я нет. Не нравится — не ешь.

— Мне очень понравилось. Осталось только вкусить селедку под шубой и новый год удался.

Смотрю вслед удаляющемуся гаду и не могу поверить, что все это не дурацкий сон. Накидываю халат и иду в ванную. Судя по висящей на сушилке рубашке, он действительно не шутил и постирал ее в моей машинке. Ну, хоть одна хорошая новость — не надо тратиться на покупку новой. Осталось погуглить, что такое узо.

Срываю рубашку с батареи и уверенной походкой иду выгонять козла из своей квартиры. Вот только я опоздала. Арестов как ни в чем не бывало надевает пальто на голое тело. Заметив рубашку у меня в руке, он переводит на меня взгляд.

— Оставь себе для коллекции, — что за…блин! — В следующий раз оставлю трусы, и все, можно тут ночевать. Ты только постирай мои труселя, когда заполучишь. Люблю все чистое. А теперь шутки в сторону, Катерина. Даю тебе совет, как для своей, в каком-нибудь далеком будущем, дочери. Не связывайся с ним. Даже мне назло, — и я, блин, впервые не знаю, что сказать! — Иди сюда, — тянет меня за руку.

А дальше начинается что-то…капец ненормальное. Он втирает мне про это самое узо. И не только.

— Поняла?

— Нет.

— Ну, ладно, давай на твоем языке: если не включится машинка, поднимешь эту штучку вверх. Если ее снова выбьет, нажмешь вот сюда и снова включишь. Поняла?

— Ага.

— Но электрика все же вызови. Поняла?

— Поняла, — киваю как дурочка, наблюдая за тем, как Кирилл берет с тумбы блюдо с моей селедкой под шубой. В любом другом случае я бы отвоевала свою еду, но точно не в этот раз.

— Ну, давай. Не бухай тут в одиночестве, — он неотрывно пялится на мои губы. И то это последствия шампанского, то ли мои тайные желания, но мне капец как хочется, чтобы он меня поцеловал. — С новым годом, белочка, — насмешливо произносит этот гад, подмигивая мне.

А я…а я совсем сдурела. Закрываю за ним дверь и как заведенная игрушка целенаправленно иду в спальню. Прихватываю бутылку шампанского и отпиваю прямо так. Возвращаюсь в гостиную и только сейчас замечаю десятки пакетов с эмблемой брендовой одежды. И как это понимать?

Я бы и дальше думала об этом, если бы мне на глаза не попалась вешалка. Собранная. Я не подвержена истеричным поступкам. Но от осознания, что попала, я замахиваюсь бутылкой шампанского в стену.

Скажи мне кто-нибудь еще три месяца назад, что можно свихнуться от собственных, разъедающих внутренности мыслей и желаний, я бы покрутил пальцем у виска. Сейчас же, с каждым днем я все больше убеждаюсь, что либо я реально сойду с ума, либо нажрусь так, что трахну эту паршивку, невзирая на ее желание и собственную брезгливость. Последняя во мне плещется настолько сильно, что сдерживать ее становится с каждым днем все труднее.

Все бы было по-другому, не прояви я инициативу, точнее не устрой слежку за этой малолетней стервой. И, если приход к ней моего папаши тридцать первого декабря я мог списать на гребаное поздравление, то тот факт, что Катя впустила его к себе в квартиру дважды за десятидневный новогодний загул — нет. Ей нечего докладывать обо мне, в мать их, затянувшиеся праздники, учитывая, что мы ни разу не контактировали.

А ведь я почему-то был уверен, что их хер пойми какие отношения закончены и главным раздражающим объектом для меня будет Тюрин. И пусть бы лучше был он, но, сука, никак не мой отец. Картинки того, как он трахает Катю, не дают мне не то, что нормально спать, они не дают мне хотя бы сносно жить. Как бороться с этой херней — не знаю. Загрузить себя работой, как оказалось, тоже не вариант.