Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 134 – Наталья Юнина

— Вообще она говорила, что ты паскуда.

— Вот стерва. Сжечь ведьму.

— Прекрати. А боюсь я, потому что страшно услышать от нее какую-нибудь правду про ребенка. Ну, мало ли не рожу. Или кто-нибудь умрет.

— Катя, твою мать. Я читал, что беременные ненормальные, но не до такой же степени. Выкинь эту хрень из своей головы. И не подходи к этой карге.

— Она не карга.

— Да похрен кто она. Все, давай вылезай из воды, задница уже холодная.

— И шашлык стынет.

Последний, равно как и колбаски, оказались божественными. И я забыть забыла о гадалке, наслаждаясь солнечными лучами.

— Ну, вот не послушала меня, купила машину и потеряла, — вздрагиваю в ответ на знакомый голос. Резко оборачиваюсь в поисках Кирилла. — Он пошел отлить. Вероятнее всего.

— Слушайте, Нина, спасибо за все, но я больше не хочу ничего знать.

— Ты не хочешь знать плохое, как и любой другой человек. Но я никому и не говорю плохое. Про машину было предостережение.

— Ну, если призадуматься, мне купили новенькую, покруче той. Так что, все норм.

— И тем не менее. Я не имела в виду, что машину украдут. Тебе просто нельзя быть за рулем.

— Ну зачем вы это сейчас сделали?!

— Помочь тебе хочу. Разве это проблема? У тебя есть муж, который водит. Да и женщинам, особенно беременным, нечего делать за рулем, — да вашу ж мать!

— А если не буду за рулем, все будет хорошо?

— Тебя на минуту нельзя оставить одну? — перевожу взгляд на Кирилла. — А вы шли бы на свое место и не втюхивали людям то, что не надо.

— Кирилл. Извините его, он…

— Не переживай. Все будет хорошо. Сложно, конечно, временами, но с детьми по-другому не бывает.

— С детьми? У нас будет не один? — ну, это радует.

— Не один. Двойня.

— Вашу ж мать, — произносит Кирилл. — Не вы ли нагадали моему брату пацана, а родилась девка? Шар хрустальный плохо протерли?

— Ну, почему же, хорошо, — несмешливо произносит она. — А мальчика я нагадала, чтобы избавились от вещей умершей девочки. И твоя подруга уже об этом догадалась, — ну, в битву экстрасенсов ее, что ли, отправить?

— У нас точно будет двойня? — все же переспрашиваю я.

— Не точно. Возможно, тройня. Девочки.

— Ой, бля, — не сдерживаясь бросает Кирилл.

— Удачи вам.

Провожаем взглядом Нину со смешанными чувствами. Вроде и спокойнее от ее слов, что все будет хорошо, но тройня? Это что за шутки такие? В памяти невольно всплывают случаи с двойней после…

— Она нас троллит, успокойся. Просто увидела, что может меня побесить, за мои не очень лестные высказывания.

— А если нет? Я читала, что после резкой отмены таблеток, бывают двойни и тройни.

— Ну, если не троллит, то я…охуенный ювелир.

— Это все из плюсов?

— Ну, я не знаю. Может быть, еще…будет повышенный материнский капитал? Зная, твою любовь к халяве, это приятный бонус.

— Ну, да, конечно, мы же бедствуем. Теперь-то разбогатеем.

— Ой, ладно. Давай решать проблемы по мере их поступления. Когда там на узи можно посмотреть потроллила она нас или нет?

— Слегка попозже. Пока можно…помолиться.

* * *

Не знаю, оказался ли Кирилл ювелиром, но выглядит он с Никой на руках очень даже замечательно. Возможно, притворяется, чтобы не расстраивать меня. Или находится в загрузе из-за возможной тройни, но сейчас я вполне могу представить его папой.

Ромашка тоже ведет себя прилично. Ни одного слова за три дня. Да и Нике нравится наблюдать за тем, как попугай клюет клетку или сидит у меня на руке. Тянусь к кухонному ящику, чтобы достать сгущенку.

— Мне кажется, малая обделалась.

— Нет, я ей мыла попу и сменила подгузник за полчаса до твоего прихода.

— Но видок у нее не очень счастливый.

— Нормальный, — окунаю круасан в сгущенку и отправляю в рот, наслаждаясь столь занимательной картиной. — Покружи ее на руках, она начинает смеяться. Я так проделывала уже не один раз.

О да, на нее это всегда действует. И я смеюсь на пару до тех пор, пока на очередном круге Кирилл неудачно ее подбрасывает и задевает затылком открытую дверцу. Бум.

— Кирилл!

— Все нормально. Не об угол же. Она даже не плачет. Это же дети. Они всегда обо что-то ударяются.

— Сами, блин, ударяются! Но не с помощью их родителей.

— Ну, мы же не ее родители. Да, посмотри, она по-прежнему улыбается. И вообще. Ты не закрыла дверцу.

— А если мы что-то ей повредили?

— Чушь не неси. Малая, скажи уже что-нибудь кроме папа и мама, порадуй тетю Катю своими когнитивными функциями.

— Мама, папа, я, хуедружная семья, — синхронно переводим взгляд на попугая. Вот же сученыш. Заговорил!

— Хуе, хуе, — радостно повторяет Ника.

— Ну, все отлично у нее с когнитивными способностями. Я же говорил, мы будем хорошими родителями. Она знала только «мама» и «папа», а теперь с нами узнала новое слово «хуе». Головой о дверцу тюкнули и ничего не повредили, а даже улучшили ее мыслительные способности, да еще и матам научили.

— Знаешь что?!

— Знаю. Жуй.

Конец