Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 68 – Наталья Юнина

— Откусишь палец, и кто отстегнет тебе наручники? Ешь. Для тебя вообще-то спер со стола клубнику.

— Дурной пример заразителен?

— А то. Стал ловить себя на мысли, что иногда отвечаю в твоем стиле и у людей вокруг такая же реакция.

— Какая?

— Мол, голубчик, ты ебнулся, что ли? И да, я поймал себя на мысли, что мне нравится их реакция.

— Рада за вас.

— Ешь, — настойчиво повторяет Арестов, пихая мне в рот клубнику. Никогда. Никогда я не ела такой вкусной, мать ее, клубники! Сладкая и безумно ароматная. Видимо, по моему выражению лица, Кирилл понимает, что мне зашло. Оттого одной клубникой не ограничивается.

— Я бы хотела есть ее сама. Своими руками.

— Я тоже много чего хочу, но не все исполняется. Я еще конфеты тебе прихватил.

— А икру?

— Ну, как-то икру в пакет не засунешь.

— Ну, раз нет икры, так пошел вон отсюда. Только сначала расстегни наручники, — уже злюсь я.

— Нет. Пока не покаешься, не отпущу.

— Покаюсь?

— Ага. Знаешь, пока ты дрыхла и храпела, я постоянно задавался вопросом. Это конура досталась тебе как детдомовке. До моего папаши ты зарабатывала немного, странно, конечно, учитывая твою внешность, ну да ладно. И вот ты работаешь на него приличное время, трахаешься с ним, — да задрал, придурок! — Или трахалась … и нихрена. Где бабки, Катерина? Ни за что не поверю, что он тебе их не давал. Вон и конвертик лежит снова за какие-то заслуги. Даже страшно представить за какие.

— Если страшно, выпейте успокоительного, может, полегчает.

— Не полегчает, Катя. Не полегчает, — выпивает залпом все содержимое бокала. — Ты помнишь, что я сказал тебе за столиком, когда моя рука покоилась на твоей ноге?

— Нет.

— А если подумать? — а если подумать, то это какой-то трэш! Ан нет, вот теперь точно трэш. Вернее, штука в руках Арестова. Он выдвигает ее и она увеличивается в размере.

— Это что…плетка?

— Господь с тобой. Мухобойка, — невозмутимо произносит эта скотина, ударяя меня по бедру. Не больно. Почти не ощутимо. Но сам факт бесит!

— Откуда вы вообще взяли ее зимой? — спокойно произношу я, а сама думаю о том, как изобью гада, когда он меня отстегнет.

— Увидел в загородном доме. И сразу подумал, ну вот оно. Надо отхлестать тебя.

— Вы бы закусывали.

— Ой, уже закусил твоим оливье. На селедку решил не покушаться, там лук. Учитывая, что ты ее не ела, решил тебя пожалеть и не портить столь романтическую обстановку. Романтично же?

— Офигеть как романтично. Особенно то, что я прикована к кровати.

— Разве это не мечта большинства женщин — быть прикованной к кровати? — как ни в чем не бывало произносит Арестов.

— Конечно, я только об этом и мечтала. Прям скачу от счастья.

— Лучше на моем члене.

— Что? — мне, блин, это не послышалось?!

— Ну, на твоем языке — пусть лучше Матильда поскачет на Матвейке, — серьезно?

— Вы бухой?

— Нет.

На его невозмутимое «нет», я не выдерживаю и со всей силы, на которую только способна, ударяю его ногой. Правда, Арестов оказывается проворнее меня, перехватывая меня за щиколотку.

— Хошь ноги свяжу? — эта скотина даже не скрывает, что ему весело!

— Хошь в морду ногой дам, бдсмщик недоделанный? — парирую в ответ, на что Кирилл начинает смеяться.

— Я не разрешал тебе переходить на «ты», — в этот раз он не смог пропустить мой переход на ты.