Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 50 – Наталья Юнина

Смотрю на себя в зеркало, пытаясь справиться с дурацким мандражом. Мне безумно страшно. Я готова разреветься и спрятаться под кровать, как в детстве, чтобы не видеть очередного маминого ухажера. Только проблема в том, что там не чужой мужик. Там мой мужчина. Наверное, мой. Хороший. По крайней мере, таким кажется мужчина, с подходящим именем Игнат.

Только почему с каждой секундой сбежать хочется все больше? А почему я должна спать с тем, с кем не хочу? Только потому, что его зовут так, как мне нагадали? Долбаная гадалка!

Сбежать. Надо просто сбежать из собственной квартиры. А еще лучше сказать прямо, что нам не по пути. Аккуратно ступаю из ванной и возвращаюсь в гостиную. Хочется плясать от радости, что нигде не обнаруживаю нагаданного мужика. Вздрагиваю от внезапного стука в окно. Открываю штору. Сердце заходится в долбаной аритмии, когда я понимаю, что по ту сторону окна на пожарном кране стоит Кирилл с букетом цветов. Пришел. Пришел, гад!

— Открывай ворота, белочка моя ненаглядная.

Как загипнотизированная распахиваю окно, впуская Кирилла.

— Георгины для Катерины. Это достаточно романтично для девочки, зачитывающейся романами?

— Недостаточно.

— Сейчас-то что не так?

— Ты не Игнат.

— НЕ твоего Игната больше нет.

— Как нет?

— Я скинул его из окошка, заебал меня немножко.

— Кирилл, ты ненормальный?!

— Нет. Чуть-чуть дурак, но это ты меня таким сделала. Пусть земля будет бетоном этому ублюдку. Или как там говорят?

— Пухом!

— Точно. Ну или им.

— У тебя рука в крови. Ты поранился.

— Обработаешь? — киваю, удерживая его руку. — Я сдаюсь, белочка.

— Тогда на колени и проси прощения.

— Согласен даже его вылизать.

— Фу таким быть.

— Фу не фу, но ты же меня таким любишь. Любишь ведь?

— А ты?

— Пиздец как люблю. А теперь ты говори.

— Люблю.

Резко распахиваю глаза. Сердце барабанит так, словно я пробежала километры. Что происходит?! Пытаюсь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. И тут до меня доходит. Это сон. Всего лишь сон. Правда, настолько реальный, что становится страшно.

Мне в прямом смысле тяжело дышать. Совершенно точно чья-то рука покоится на моей талии. Ну как чья-то? В квартире есть только один мужчина и это не Валера, а его хозяин. Хотела бы я сказать, что я не помню вчерашних событий, но, увы, помню.

Когда рука Арестова поползла к моим верхним достопримечательностям, я решительно вознамерилась пресечь наглое поползновение. Только в ответ на то, что я сжимаю его загребущую ладонь, паскуда, упорно считающий меня шлюхой своего отца, кладет на мое бедро свою отнюдь не легкую ногу.

Понятия не имею, спит ли сам Арестов и его действия продиктованы сном или чем-то бесконтрольным, но его нижняя достопримечательность точно находится в приподнятом настроении. Как он оказался со мной в кровати, если ушел из спальни? И как я могла позволить себя так вести, да еще и дать себя поцеловать?

Стыдно признаться, но мне не было противно. А должно, учитывая, какими «комплиментами» он меня одаривает. Сначала ступор, какой всегда испытывала, когда Коля хотел целоваться. Благо тот быстро смекнул, что ко мне с этим лезть не стоит, если не хочет получить психологическую травму от ступорозной девицы. Но здесь что-то пошло не так, после привычного ступора. Мне было не только любопытно, но и, разрази меня гром, приятно. Как вообще может быть приятно, когда кто-то сует тебе в рот язык? Кто-то, кто открыто называет меня шлюхой?