Книга Синдром отмены, страница 118 – Виктория Сталь

— А, это, — Марта отмахнулась. — Не моя. Одного из них. Того, который решил, что старая женщина лёгкая добыча. Он ошибся.

Эля отстранилась, посмотрела на неё. Потом на дробовик. Потом снова на неё.

— Ты стреляла?

— Пришлось, — Марта сделала глоток чая, совершенно невозмутимая. — Он был невежлив. Назвал меня старой каргой. И попытался ударить. Я выстрелила в потолок, для предупреждения. Он не понял. Пришлось стрелять ещё раз. В ногу. Он уполз. Остальные сбежали.

— Остальные?

— Ну да. Шестеро. Те, что приехали два дня назад. Я их встретила пирогами, как и собиралась. Они ели, нахваливали. А потом уснули.

— Уснули?

— Я добавила в начинку снотворное. Старый рецепт моей бабушки. Она была травницей. Знала толк в таких вещах, — Марта чуть улыбнулась. — Они проспали почти сутки. А когда проснулись, были очень злы. Остальные разбежались, когда услышали, что Александр мёртв. Новости расходятся быстро. Я как раз допивала чай, когда они начали спешно собираться.

Герман остановился перед ней. Она подняла голову и посмотрела на него.

— Ты сделал это, — сказала она.

— Да.

— Я знала, что сделаешь. Я же говорила: такие, как ты, возвращаются из ада. А теперь ты вернулся. И она вернулась. И вы вместе.

— Мы приехали за вами, — он протянул ей руку. — Поехали с нами. Здесь больше небезопасно.

Марта посмотрела на его ладонь. Потом на дом. Потом на герань, рассыпанную по крыльцу. Потом снова на него.

— Нет, — сказала она.

— Марта... — начала Эля.

— Дослушай, девочка. Я прожила в этом доме недолго, всего несколько недель. Но до этого я тридцать лет прожила в особняке Романовых. Я пережила старого хозяина, его жену, его сыновей. Я пережила пожар, потоп и три попытки ограбления. Я пережила Александра. И теперь, когда его нет, я хочу пожить для себя. Здесь. С этой печью. С этой геранью, которую я завтра же пересажу в новые горшки.

— Но...

— Эля, — Марта взяла её лицо в свои сухие ладони, тот самый жест, который она делала в особняке, когда Эля плакала. — Ты молодая. У тебя вся жизнь впереди. У тебя есть он. У тебя есть друзья. У тебя будет дом, дети, счастье. Всё, чего ты заслуживаешь. А я, я уже дома. Здесь. Понимаешь?

Эля не ответила. Она смотрела на Марту и чувствовала, как к горлу подступает ком. Не от страха, от любви. От благодарности.

— Ты обещаешь, что будешь в безопасности? — спросила она наконец.

— Обещаю. У меня есть дробовик. У меня есть травы. У меня есть соседи, Тамара через дорогу, Иван Степанович с другого конца улицы. Мы тут все друг друга знаем. Чужих не пускаем. А Романовых больше нет. И Корсаковы скоро свалят, твой дядя всегда был трусом. Так что да. Я буду в безопасности.

Кирьян, стоявший у забора, кашлянул.

— Мы можем оставить вам кое-что. Рацию. Мика настроит канал.

— Это было бы кстати, — кивнула Марта. — Я не сильна в технике, но разобраться смогу. Меня старый хозяин учил.

Мика подошёл с портативной рацией и показал, как пользоваться. Марта кивнула, одобрительно похлопала его по плечу и назвала хорошим мальчиком. Потом повернулась к Кирьяну, протянула баночку с мазью собственного приготовления, календула, зверобой, прополис. Кирьян взял её осторожно, как драгоценность.

Они просидели на крыльце ещё час. Марта заварила свежий чай на травах. Достала из погреба уцелевшие пироги, не те, что со снотворным, а другие, с капустой и яйцом, которые спрятала на чёрный день. Чёрный день настал и прошёл. Теперь можно было праздновать.