Книга Синдром отмены, страница 116 – Виктория Сталь

Он умер с открытыми глазами, глядя в потолок. Последнее, что он видел, хрустальную люстру, которая покачивалась от сквозняка, и тень женщины, склонившейся над ним. Женщины, которую он считал своей вещью. Которая оказалась сильнее.

Эля выпрямилась. Посмотрела на свои руки в крови, но уже не дрожащие. Посмотрела на тело Александра, на отрубленные пальцы, рассыпанные по паркету, как сломанные игрушки. Потом повернулась к Герману.

— Всё кончено, — сказала она.

— Кончено.

— Я думала, что почувствую радость. Или отвращение. Или что-то ещё. Но я чувствую только свободу. Как будто что-то тяжёлое упало с плеч. Как будто я могу дышать.

— Теперь можешь. Он мёртв. Он больше никогда не прикоснётся к тебе.

Она кивнула. Он стоял над телом Александра, над тем, что осталось от его двоюродного брата. От человека, который был его кровью. От человека, который заслужил каждую секунду своей смерти.

Герман не чувствовал жалости. Не чувствовал вины. Только холодное, спокойное удовлетворение. Как будто он закончил работу. Самую важную работу в своей жизни.

Он наклонился, подобрал отрубленные пальцы с пола и положил их Александру на грудь один за другим. Потом вытер нож о его пиджак и убрал в ножны. Выпрямился. Посмотрел в последний раз.

— Прощай, брат, — сказал он. — Ты был моей кровью. Но не моей семьёй.

_____

Они вышли из кабинета, прошли по коридору, спустились по чёрной лестнице, пересекли сад. На полпути к ограде их встретил Мика, запыхавшийся, с ноутбуком под мышкой, но живой.

— Вы живы! — выдохнул он. — Я уж думал, всё...

— Живы, — сказал Герман. — Кирьян?

— Здесь, — из-за деревьев показался Кирьян. Его левый рукав был пропитан кровью, но он шёл сам, без посторонней помощи. — Ранен, как я и говорил. Касательное. Жить буду.

— Александр мёртв, — сказал Герман. — Шрам тоже.

Кирьян посмотрел на Элю. Та встретила его взгляд, прямой, твёрдый, без тени сомнения.

— Я убила Шрама, — сказала она. — Он хотел застрелить Германа.

Кирьян помолчал. Потом кивнул, медленно, уважительно.

— Значит, ты теперь с нами до конца, — сказал он. — Не просто гражданская.

— Я никогда не была просто гражданской, — ответила Эля. — Просто вы этого не знали.

— Теперь знаем, — усмехнулся он. — Ладно, уходим. Мика, маршрут.

Они двинулись к машине, которая ждала их за поворотом. Мика уже запускал навигатор, прокладывая путь отхода. Кирьян, морщась, затягивал жгут на плече. Эля молчала. Герман держал её за руку.

— Куда теперь? — спросил Мика.

— К Марте, — сказала Эля. — Мы обещали вернуться за ней.

— А потом?

— Потом дом, — сказал Герман. — Настоящий. С печью. С окнами в сад. С крыльцом, где можно пить чай по утрам.

— Звучит как план, — кивнул Мика. — Особенно часть про чай. Я устал от консервов.

— Ты всегда устал от консервов, — заметил Кирьян.

— Потому что консервы это не еда! Это консервированное разочарование!

— Заткнись, Мика.

— Молчу.

Эля улыбнулась, впервые за эту бесконечную ночь. И эта улыбка была самой тёплой, самой живой, самой настоящей. Потому что всё закончилось. По-настоящему. Александр мёртв. Шрам мёртв. Империя Романовых рухнет в ближайшие дни, Мика уже отправил данные журналистам. Впереди была новая жизнь. Свободная. Настоящая. Их.

Глава 21. Бабушка с дробовиком

Они вернулись в посёлок на рассвете.