Книга Колье примадонны, страница 117 – Наталья Николаевна Александрова

— Больше чем простые неприятности! – перебила ее шатенка, взволнованно округлив глаза. – С ними случаются ужасные, просто ужасные истории.

— Можете не переживать, – сказала я неожиданно для себя самой. – Больше таких историй не будет.

— А ты откуда знаешь? – спросили они хором.

— Да уж знаю… из достоверного источника. Можно сказать, из первых рук.

— Точно? – брюнетка Оксана смотрела на меня с каким-то новым выражением, видно, вспомнила, как застала меня в той комнате.

— Стопудово! – ответила я и ушла, прихватив со стола корзиночку с заварным кремом.

Пара недель прошла в суете, я искала квартиру, риелтор, которого рекомендовал Митька, оказалась очень деловой женщиной, так что скоро нашелся приемлемый вариант, и я даже пригласила Тамару Михайловну посмотреть. Она квартиру одобрила, в основном из-за того, что к ним близко.

А пока шло оформление документов, я потихоньку убирала квартиру, которую снимала. Встал вопрос, что делать с манекеном, я не хотела его оставлять. Витька приедет, начнет ремонт или сдаст квартиру другим людям, что они подумают?

Однако когда я приступила к кладовке, то оказалось, что манекен буквально развалился в моих руках. Руки – отдельно, ноги – отдельно, голова… голова просто раскололась на куски.

Странно, вроде бы был он еще ничего… Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, так что вынесла все на помойку.

Этим утром меня разбудил телефон. Звонил Вильгельм Альфредович, который сообщил, что закончил ожерелье. Получилось немного не так, как раньше, но вроде бы работа выполнена хорошо. Он сказал, что будет в торговом центре после пяти и принесет ожерелье.

Я просмотрела свой список дел и увидела, что у меня образовался небольшой перерыв. Было странно сидеть просто так, ничего не делая, за последнее время я привыкла крутиться как белка в колесе.

И я решила, что настал подходящий момент выяснить один очень сложный вопрос.

Это насчет моей семьи. Вот жила столько времени и не вспоминала об этом. Мамы нет, а больше и знать ничего не хотела.

Но случайно встретила в кукольном театре Анну Аркадьевну, она даже не знала о маминой смерти, зато знала маму в молодости и спросила, вышла ли она замуж за Сергея? А ведь тогда уже была я… И отчество у меня Сергеевна, так что речь явно шла о моем отце.

Бумажку с записанным ею телефоном я куда-то задевала и решила идти наудачу, если застану ее на рабочем месте – хорошо, а если нет – то больше не приду.

Я не стала ломиться в театр с главного входа и со служебного тоже, а прошла через кафе. Мимо куклы Петрушки, через маленькую незаметную дверцу, как всегда незапертую, я вышла в полутемный коридор, а там уж и комната близко, где, как всегда, были разложены декорации. И над ними склонилась немолодая женщина в свободной блузе и с волосами, завязанными сзади в хвост.

Услышав скрип двери, она подняла голову, вгляделась в меня и просияла:

— Дорогая девочка, я так рада, что ты пришла!

Что-то дрогнуло у меня в душе, со дня смерти мамы никто меня так не называл. Анна Аркадьевна отложила свою работу, поменяла блузу на такую же, но не испачканную краской, и мы пошли в кафе.

— Расскажи о себе, – попросила она, но я рассказала ей про маму, про то, как она была счастлива с Федором Ивановичем и как страшно они умерли оба.