Книга Колье примадонны, страница 112 – Наталья Николаевна Александрова

Я без всякой экспертизы поняла, что это подлинник, такой истинной красотой оно сияло.

— Смотри, там какое-то письмо! – проговорил Валентин, вместе со мной заглядывавший в ящичек с ожерельем.

И правда, в восторге разглядывая ожерелье, я не сразу заметила, что на дне ящичка лежит листок бумаги с текстом.

Я вытащила его и прочла: «Здесь лежит ожерелье, которое было благословением и проклятием моей матери. Пусть оно сохранится до лучших времен».

Снизу стояли две буквы – Н. У.

— Николай Успенский! – догадалась я. – Сын Алины Жирардо.

— На обратной стороне тоже что-то написано! – взволнованно проговорил Валентин.

Я перевернула листок.

Его обратная сторона и правда была исписана мелким убористым почерком. Впрочем, почерк был тот же, что на лицевой стороне, только более мелкий и торопливый.

«Моя родная мать, выдающаяся оперная певица Алина Жирардо, скончалась при родах. Воспитала меня ее верная служанка и подруга, Анна Успенская. Она же дала мне свою фамилию, отчество же дала по имени своего отца.

В то время фамилия моей родной матери могла навлечь на меня серьезные неприятности.

Я привык считать Анну своей матерью и считаю ее таковой, несмотря на то, что узнал.

Незадолго до своей кончины Анна рассказала мне историю моей матери и передала мне все, что от нее осталось, – бесценное сапфировое ожерелье. Моя родная мать бесконечно ценила это ожерелье и считала, что ему она обязана своими успехами на оперной сцене.

В память о моей матери Анна берегла ее ожерелье как зеницу ока и сохранила даже в самые тяжелые годы, в годы войны и Ленинградской блокады.

Также Анна рассказала мне, что у моей родной матери есть некий опасный враг, который охотится за ожерельем и готов на все ради обладания им. Существование этого врага было одной из причин, по которой Анна сменила мое имя.

Анна предупредила меня, что враг этот по-прежнему опасен.

На это я возразил, что он наверняка давно уже мертв, ибо достиг возраста, для человека нереального.

Но Анна ответила странной фразой – мол, для этого врага время не помеха и что возраст его не остановит.

После смерти Анны, моей второй матери, я поместил ожерелье в тайник, который устроил в своей квартире.

Однако сейчас, когда я чувствую, что жизнь моя подходит к концу, я не могу оставить наследие моей родной матери в том месте, где оно может попасть в случайные и равнодушные руки.

Я поместил его в надежном месте, где найти его может только тот, кто глубоко проникнется судьбой моей матери и сделает все, чтобы прочесть тайные знаки, которыми эта судьба изобилует.

Тот, кто сможет прочесть эти знаки и найдет сокровище матери, сам должен решить, как поступить с ним».

Дочитав это письмо, я подняла глаза.

Взгляд мой упал на статую певицы в греческом одеянии.

Мне показалось, что эта статуя повернулась ко мне и смотрит на меня с выражением мольбы и ожидания.

Мне показалось также, что я слышу ее голос.

Статуя – вернее, сама покойная певица – просила меня вернуть ей заветное ожерелье. Только тогда она сможет найти наконец вечный, долгожданный покой, тогда ей не придется скитаться в призрачном обличье в мире людей.

Валентин не видел статую, он смотрел на меня тем особенным взглядом, в котором ни одна женщина не может ошибиться. Впрочем, в данный момент мне было не до него.