Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 25 – Ксения Чернова

Белов продолжал держать бумагу. Митрохин снова показал рукой в сторону мельницы, потом на овраг.

Перископ появился второй раз.

Александра могла выстрелить в прибор, но это ничего не дало бы. Разбитое стекло лишило бы немца наблюдения на несколько минут, а затем он ушёл бы. Им нужен был человек.

— Держать движение, — сказал Громов Колесову.

Сержант не мог передать приказ бойцам голосом. Он поднял маленькое зеркальце и дал условный сигнал. Митрохин заметил блик, наклонился к Белову и сделал вид, что спорит. Молодой связной нервничал уже не наигранно. Он то складывал бумагу, то разворачивал снова.

Перископ исчез.

Александра ждала.

Дыхание стало слишком громким. Вдох, выдох. Задержка. Сердце Лидии билось возле приклада, передавая дрожь всему оружию. Александра попыталась вспомнить тир: ровная линия, бумажная мишень, счёт, инструкторская привычка объяснять ученику, что винтовку нельзя заставлять. Нужно позволить ей лечь в плечо.

Но здесь плечо было чужим. Приклад давил в кость. Щека лежала выше, чем требовала оптика. Палец почти не чувствовал спуск.

Щель снова изменилась.

Сначала показалась тень. Затем часть лица: лоб, глаз, край щеки. Человек подался к пролому, пытаясь рассмотреть бумагу в руках Белова. На голове полевая фуражка. Возле глаза тёмный монокуляр или оптическая насадка.

Александра навела сетку.

Расстояние около четырёхсот пятидесяти метров. Возможно, чуть больше. Ветер слабый, справа налево. Патрон неизвестный. Винтовка не пристреляна под неё. Высота цели мала. Время — несколько секунд.

В тире она бы не стреляла. Попросила бы повторить мишень, проверила патрон, сделала поправку. Здесь повторной попытки могло не быть.

— Есть цель? — прошептал Громов.

— Есть.

— Стреляйте.

Человек за щелью шевельнулся.

Александра выбрала точку чуть левее видимого глаза, учитывая направление ветра. Плавно усилила давление на спуск.

Палец не почувствовал момент срыва.

Винтовка ударила в плечо. Грохот оказался оглушительным, хотя выстрел ушёл вперёд, к деревне. Прицел дёрнулся, изображение исчезло. Александра быстро вернула винтовку на линию.

В щели мельницы больше не было лица.

На досках появилось тёмное пятно.

— Попала, — сказал Колесов.

Из нижней части мельницы донёсся короткий металлический грохот. Что-то упало. Потом возле каменного основания мелькнула фигура.

Немец выбрался через боковой проём и пригнулся, держась за левое плечо. Высокий, в серой шинели. Он не бежал к деревне. Рванул к канаве, ведущей в овраг.

Александра передёрнула затвор. Гильза вылетела в снег.

— Второй выстрел? — спросила она.

Громов уже смотрел в бинокль.

— Нет. Уходит за камень. Позицию сменить!

Колесов дёрнул Александру за халат, заставляя откатиться вниз по склону. Почти сразу над насыпью свистнула пуля. Она ударила в дерево позади, выбив щепки.

У мельницы был не только наблюдатель.

— Стрелок на краю деревни! — крикнул сержант.

Группа поползла вправо, используя обратный склон насыпи. Митрохин и Белов уже скрылись за домами. С немецкой стороны раздались ещё два выстрела. Один прошёл высоко, второй ударил в землю возле прежней позиции Александры.

— Огонь вызовет, — сказал Колесов. — Уходим.

Громов не спорил.

Они спустились к низине, затем двинулись вдоль оврага. Александра пыталась держать винтовку, но руки вдруг начали трястись так сильно, что ствол постукивал о пряжку ремня. Сначала она решила, что это холод. Потом дрожь поднялась выше, к плечам, и зубы сами собой сжались.