Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 24 – Ксения Чернова

— От мельницы видно?

— Частично. Конец участка выходит в просвет.

Александра поняла его замысел.

— Вы хотите провести людей.

— Двоих. По безопасной линии. Они покажутся на несколько секунд и уйдут за стену.

— Если наблюдатель решит вызвать огонь?

— На корректировку уйдёт время. Люди уже будут в укрытии.

— А если у него винтовка?

— Дистанция до прохода больше пятисот метров, угол плохой. Отдельный стрелок вряд ли попадёт.

— Вряд ли — хорошее слово для чужой жизни.

Громов посмотрел на неё спокойно.

— Вы вчера предложили вести сани с человеком.

— И мне это не понравилось.

— Мне тоже.

Он подозвал Колесова и объяснил задачу. Сержант выслушал, затем кивнул.

— Пойду с Беловым.

— Нет, — ответил Громов. — Ты остаёшься здесь. Митрохин и Белов пройдут вдоль домов. Ты будешь прикрывать.

Молодой Белов заметно побледнел, но ничего не сказал. Митрохин проверил винтовку и подтянул ремень.

— Маршрут знаете, — продолжил Громов. — До первого дома по канаве, затем вдоль стены. В просвете не задерживаться. Белов несёт полевую сумку поверх халата, будто связной. Митрохин идёт сзади.

— А если начнут бить? — спросил Белов.

— За стену и вниз. Не возвращаться той же дорогой. Уходите к северной канаве и ждёте нас.

Белов кивнул.

Александра снова посмотрела на мельницу.

— Один проход может не сработать.

Громов нахмурился.

— Люди не будут ходить туда кругами.

— Первый раз наблюдатель может решить, что это обычное движение. Нужна причина посмотреть внимательнее.

— Какая?

Она подумала.

— Пусть Белов остановится перед просветом и достанет из сумки карту. Не настоящую. Любую бумагу. Митрохин подойдёт, покажет рукой на мельницу, потом они уйдут.

Колесов покачал головой.

— Тогда немец поймёт, что ищут его.

— Только если увидит. Именно этого мы и добиваемся.

Громов оценивал риск дольше, чем Александре хотелось.

— Сделаем два движения, — решил он. — Первое обычное. Если реакции нет, через десять минут повторят с бумагой.

Митрохин и Белов ушли по канаве. Некоторое время их не было видно. Александра следила за мельницей, стараясь не моргать надолго.

Потом на северной окраине показался Белов. Он двигался быстро, но не бежал. Полевая сумка висела поверх белого халата и хорошо выделялась. Следом шёл Митрохин.

Они пересекли просвет.

Ничего.

Щель мельницы оставалась чёрной.

Бойцы скрылись.

Прошло десять минут. Александра почувствовала, как правая кисть начинает дрожать. Она прижала локоть плотнее к земле. Вдохнула. Выдохнула. Снова приложилась к прицелу.

— Патрон дослать, — тихо приказал Громов.

Затвор показался слишком громким. Металл скользнул, патрон вошёл в патронник. Александра поставила винтовку на предохранитель и вернула палец к скобе.

Белов появился снова. На этот раз он остановился перед просветом, опустился на одно колено и вытащил из сумки сложенный лист. Митрохин подошёл, наклонился над ним и указал рукой на мельницу.

Александра смотрела в щель.

Сначала ничего не изменилось.

Потом в темноте возникло движение. Не лицо, не силуэт — едва заметное изменение чёрной линии. Одна из досок дрогнула. В узком проломе показался край тёмного предмета.

Перископ.

Наблюдатель поднял его, задержал на секунду и убрал.

— Вижу, — прошептала Александра.

— Стрелять можете? — спросил Громов.

— Нет. Только прибор.