Онлайн книга «Особая война»
|
— Вот, Андрей, — тихо сказал Канунников. — Если будет у тебя возможность, переправь Светлане письмо от меня. У тебя же есть адрес детского дома… Седов улыбнулся, взял листок и сунул в карман гимнастерки под меховую летную куртку. Туда же отправилось письмо родителей дочери. Зоя опустила голову и отошла. Значит, правда, значит, Саша думает о Светлане, не забыл ее, не выпустил из своего сердца. Командование учло все запросы партизан отряда «Дяди Васи» и прислало, несмотря на то что зима заканчивается, еще десять комплектов белых маскировочных костюмов. Работа предстояла для многих. Кому-то придется отдыхать, и их заменят другие партизаны. Работа должна продолжаться без остановки. Теперь оставалось доставить груз на трех санях, которые пригнали к самолету партизаны, в лагерь и начать работу по подготовке диверсии на мосту. Романчук рискнул разрешить ехать в обозе Зое, хотя и беспокоился, что она до конца не выздоровела, а все ее уверения в том, что она здорова, были лишь способом вернуться вместе со всеми к боевой работе. И все же она, как спортсменка пятиборья, лучше всех умела управляться с лошадьми, чувствовать их, понимать, влиять на животных. Ведь в пятиборье, в его конном разделе, каждый спортсмен садится на незнакомую лошадь. Последние объятия, пожелания, улыбки. Седов стал для отряда своим, почти родным, ведь с его прилетами так много связано. Все отошли в сторону, и, чихнув, завелся мотор. Летчик в последний раз поднял руку в меховой перчатке, и самолет побежал по поляне. Он набирал скорость, еще немного, и… все с облегчением вздохнули, увидев, как колеса оторвались от снега и машина, круто задрав нос, поднялась над деревьями. Ну вот и все — короткое свидание с Родиной закончилось, и снова вокруг только тревожный черный лес, который стал и домом, и укрытием, и другом. Гул мотора стал утихать, а партизаны все стояли и слушали. Неожиданно где-то далеко стали бить «зенитки». Наверняка немецкие, потому что советских зенитных орудий с такого расстояния не услышать. Неужели фашисты увидели Седова, неужели бьют по его самолету? Увы, пока этого не узнать. — Все, поехали, — приказал Романчук. — Максимов, Лещенко в головной дозор. Канунников, Бурсак — тыльный. Зоя, трогай! Морозный воздух еще хранил запах бензина и раскаленного металла, как грустное воспоминание о только что ушедшем в небо самолете. Трое груженых саней, глубоко утопая в снегу, тронулись с поляны. Лошади, уставшие от ночного ожидания, фыркали, выдыхая облачка пара, и послушно шли за проводниками. На санях лежало бесценное богатство — ящики со взрывчаткой, ради которых они рисковали очень многим. Была тишина, звенящая, как натянутая струна. На душе у партизан было тревожно, но в то же время не оставляло чувство удовлетворенности. Самолет прилетел, он благополучно сел на подготовленную площадку, груз получен, и можно приступать к реализации плана. И вдруг где-то вдали послышался гул артиллерийской стрельбы. Что это? Ночью? Артиллерия — это прежде всего боевые действия. Но когда в воздухе с шелестом полетели снаряды, стало понятно — немцы засекли советский самолет, его посадку в лесу. Они определили примерно квадрат, в котором садился самолет, и открыли огонь по этому квадрату, чтобы нанести урон партизанам, которые наверняка получили какой-то груз. |