Книга «Орлы Наполеона», страница 40 – Александр Домовец

В разговор вступил Фалалеев.

— А где гарантия, что, взяв деньги, они откажутся мстить? — спросил деловито.

— Гарантия в местных обычаях, — пояснил Мартен. — Если ты взял у обидчика деньги, считается, что ты его простил. Традиция такая.

— Да, это выход, — согласился кюре.

— А может, хватит по десяти на брата? Ну, в крайнем случае, по пятнадцати? — заволновался Фалалеев. — Двадцать франков — это ж пятьдесят рублей! У нас не каждый офицер столько в месяц зарабатывает. А тут всего и делов — рыло начистили! Нет, воля ваша, больше чем по десять не дадим. В крайнем случае, по двенадцать.

— Подожди-ка, — прервал Сергей Фалалеева, чья привычка торговаться всегда смешила. Но теперь было не до смеха.

Повернулся к мэру. Белея гатчинским шрамом, сказал твёрдо:

— Не дам ни копейки. Я не скупердяй, но платить этим… За малым ведь над девушкой не надругались! А теперь за это ещё и деньги получат? Вот им, а не деньги!

Не сдержавшись и не стесняясь священника, Сергей сделал неприличный жест. Ощущение, что французы его поняли правильно. Повисла пауза.

— Ну, что ж, — сказал мэр, пожимая плечами. — Ваш выбор, мсье Белозёров, понятен и достоин уважения. Но, увы, других вариантов обеспечить безопасность у меня для вас нет. Разве что через час-другой пожелать счастливого пути и помахать вслед вашему экипажу…

— Это с какого перепугу? Я сюда приехал работать, и я буду работать, — сказал Сергей сквозь зубы. — А этой шушере при случае передайте, чтобы под ногами не путались. В другой раз прибью!

Он был в ярости, и собеседники это видели. Перегнувшись через стол, мэр хлопнул его по плечу.

— Ну-ну, успокойтесь. Возможно, мы сгущаем краски и преувеличиваем степень опасности…

— Не думаю, — возразил Мартен хмуро. — Знаю я эту публику, десять лет уже тут служу. С такими лучше не шутить.

— А со мной и подавно, — отрезал Сергей, набычившись.

Марешаль поднялся и заговорил официальным тоном:

— Как чиновник правительства Французской республики считаю недопустимым, чтобы с головы мсье Белозёрова упал хотя бы волос. Он — гость Франции, это ясно? Ответственность за его безопасность возлагаю на вас, господин Бернар, и на вас, господин Мартен. Как вы её обеспечите, меня не касается. О ситуации я нынче же буду телеграфировать в министерство. У меня всё.

Следом поднялся мэр.

— Не надо пугать правительством, мсье Марешаль, — негромко сказал он. — Министерство далеко, а негодяи близко… Сделаем, что в наших силах, — добавил, повысив голос, в ответ на протестующий жест Марешаля.

— Ну, вот и договорились, — подытожил Сергей.

Прощаясь, мэр спросил:

— Так что вы собираетесь тут рисовать, мсье?

— А замок ваш. Древний, говорят, и красивый.

Отец Жером вздохнул.

— Что древний, то древний…

— А что с ним не так? — насторожился Сергей, уловив в голосе кюре некое сомнение.

— Ну, как сказать… Не любят у нас этот замок. Со времён крестоносцев тут столько крови пролилось, что место считается недобрым. Чем дальше от него, тем лучше.

Мартен согласно кивнул. И даже мэр посмотрел на Сергея словно бы с сочувствием.

Поздним вечером Белозёров курил во дворе гостиницы и бездумно смотрел в ясное, звёздное небо. Он был чрезвычайно недоволен собой. Уже второй день, как приехал, а к работе всё ещё не приступил. Сначала дурацкий разговор в мэрии… Это ж надо, предложили откупиться от насильников, чтобы только оставили в покое! Так, на всякий случай… Осторожный народ в Европе, трусоватый. Вроде бы о тебе же и заботятся, а всё-таки неприятно. У нас, в России, власть решительнее будет…