Книга Месть Альбиона, страница 133 – Александр Домовец

Сергей работал много, не жалея сил. Дело не в деньгах, — благодаря щедрости императора их хватало. Но работа отвлекала от горьких мыслей о событиях кровавой весны.

Возврат к мирной жизни после войны — дело не столь простое, как может показаться. Казалось бы, всё позади. Клыки Фитчу вырвали, звери его уничтожены. Главное, — покушение на императора сорвано. Таким образом, посольская миссия выполнена блестяще. Но всё же, всё же… Радость победы, — она тяжкая. Как забыть равнодушные глаза смерти, в которые пришлось заглянуть? Куда деть горечь от пролитой крови и безвинных жертв? Конечно, память милосердна. Спустя время она скроет пережитые боль и ужас, ярость и печаль. Скроет, — но не сотрёт. Раны телесные заживают, душевные — никогда.

И всё же работая, погружаясь в мир образов, Сергей чувствовал, что мало-помалу оживает, возвращается в привычное бытие, полное творчества и радости. Но, конечно, главной радостью и смыслом оставалась семья, — Настенька, дети.

Кстати, их уже трое. Не подвела супруга, родила ещё одного сына. Его назвали Петром в честь генерала, и Черевин стал крёстным отцом. На крестинах, слегка конфузясь, то и дело утирал слёзы, а во время праздничного обеда к удивлению гостей и хозяев почти не пил, ссылаясь на годы и пошатнувшееся здоровье.

Рассказ о страшных событиях, случившихся в доме, Настенька по возвращении из Непрядвино приняла со свойственным ей мужеством. Сергей сломал голову, пытаясь придумать, как бы утаить весь этот ужас от жены, но так и не придумал. Солдаты из хозяйственного взвода, отряжённые Ефимовым, отмыли кровь и вообще привели дом в полный порядок, — тут всё нормально. Как, однако, объяснить исчезновение Кондратия с Фросей, столько лет прослуживших Белозёровым? Пришлось рассказать… Вот тут Настенька разрыдалась. Сергей умолял подумать о будущем ребёнке, успокоиться, не лить слёзы, — людей-то уже не вернёшь… Сделал, что мог: погибших слуг отпели и похоронили достойно, а сверх того осиротевшие семьи получили щедрую помощь.

Немного успокоившись, Настенька заявила, что должна непременно поблагодарить капитана Жукова, спасшего Сергею жизнь. К тому времени капитан, к счастью, идущий на поправку, находился в лечебном отпуске. Их с Ефимовым Сергей пригласил на ужин, познакомил с семьёй, и вечер удался на славу. Один из тостов полковник провозгласил за Сергея, за его мужество и самоотверженность, за офицерский долг, который бывший поручик отдал сполна, — даром, что уже много лет носит штатское. То ли в шутку, то ли всерьёз добавил: «Коли рисовать надоест, ступайте к нам, Сергей Васильевич. Вы нам подходите. Хорошее место гарантирую. Спокойную жизнь, увы, нет…» Настенька и Авдотья Семёновна одновременно всплеснули руками. «Шучу, шучу! — тут же отработал назад Ефимов. — Такого художника использовать на службе, — это всё равно, что микроскопом гвозди заколачивать. Не по-хозяйски!»

В курительной комнате, без женщин, за рюмкой коньяку вспоминали недавние события.

Перед встречей с Фитчем квартиру обыскали и револьвер в ящике стола, конечно, обнаружили. Оставив на месте, патроны из барабана прибрали. Собственно, можно было бы изъять и «смит-вессон» целиком, но Ефимов решил иначе, — пусть лежит. К тому же по его команде Ивашов зачем-то заклинил оконную ручку. Возможно, в изощрённом воображении полковника представился психологический этюд, разыграв который, удастся сломить резидента, если тот заартачится и на сотрудничество не пойдёт.