Книга Месть Альбиона, страница 129 – Александр Домовец

— Представителя посольства не обещаю, — задумчиво сказал Ефимов. — Но обещаю кое-что взамен… Дерюгин!

Один из двух молодцов, скрутивших англичанина, вытянулся в струнку и вопросительно посмотрел на полковника.

— Объясни-ка человеку, где Англия, а где Россия-матушка, — велел тот беззлобно. — Только не по лицу, чтобы без синяков…

Дерюгин кивнул. Одним движением оказался возле побледневшего англичанина. За шиворот, рывком, поднял со стула, пудовым кулаком врезал поддых и аккуратно посадил обратно, — скорчившегося.

Терпеливо ждали, пока Фитч отдышится.

— Неслыханно!.. — наконец прохрипел англичанин, кое-как разгибаясь.

— Да что вы? — удивился Ефимов. — Это после всего, что вы и ваши подручные в нашей стране успели наворотить? Несерьёзно, батенька…

Сергей чиркнул спичкой, закурил.

— Он, по-моему, ещё не понял, зачем мы здесь, — предположил, пуская дымовые кольца.

— Допустим. А с виду догадливый… Ну, так и быть, растолкую.

Ефимов выбрался из-за стола и прошёлся по комнате. Остановился возле Фитча. Посмотрел в глаза.

— Здесь, во-первых, нет никакого дипломата, — внушительно сказал он. — Был когда-то дипломат, да весь вышел. Есть шпион. И не та беда, что шпион, — в конце концов, наши люди тоже мало ли где за границей работают… Беда, что шпион зарвавшийся. Омерзительный заговорщик, организатор чудовищных преступлений, уголовник с посольским статусом… Молчать! — взревел неожиданно.

Сергей — и тот вздрогнул. Бледный, как полотно, Фитч, открывший было рот, тут же и закрыл.

— Во-вторых, насчёт «неслыханно», — продолжал Ефимов уже спокойно. — Вы дважды покушались на императора. А в России император — это не просто глава государства. Это отец народа. И, стало быть, покушение на него есть преступление особое, не прощаемое. Вы переступили черту, которую переступать нельзя, — вы и ваши сообщники. Где, интересно, таких монстров откопали? Хотя, о чём я… Каков поп, таков и приход. Они же с вашей подачи десятки людей угробили, крови пролили немерено… Вот он, — яростно ткнул пальцем в Белозёрова, — чудом уцелел. И рискните сказать, что я преувеличиваю!

— Где доказательства? — выкрикнул Фитч севшим голосом.

Ефимов развёл руками.

— Формальных доказательств нет, уж не взыщите. Но мы же не формалисты, верно? Доказательства — это для суда. А у нас здесь не суд, и адвокат вам не полагается. — Наклонился к Фитчу так резко, что тот отшатнулся. — Мы просто всё про вас знаем. Всё! Про поезд и про яхту. Про народовольца Калюжного и черногорскую террористку Милицу. Про то, как вы завербовали капитан-лейтенанта Малеева, а ваш Калюжный его на глазах Белозёрова убил. Про то, как ваша Милица-Джейн уложила четырёх несчастных, ни в чём не повинных людей и за малым не прикончила Сергея Васильевича. Знаем даже про особые, скажем так, отношения с пресс-атташе посольства Хартом… Ну, это дело хоть и мерзкое, но личное. А за всё остальное вас полагается уничтожить. Раздавить, как тарантула… мистер дипломат. Вы что, всерьёз решили, что в России будете куролесить напропалую и не получите в ответ по морде?

В последней фразе было столько угрозы и презрения, что Фитч дёрнулся, словно от удара по лицу.

— Вы хотите меня убить? — медленно спросил он с нарочитым спокойствием в голосе.

Ефимов тяжело вздохнул.