Книга Полонез, страница 84 – Александр Домовец

— Могу говорить откровенно? — уточняю с деловым видом.

— Абсолютно. От мсье Фуко у нас тайн нет.

Ещё бы! Раз уж мсье Фуко эти тайны оплачивает…

Начинаю свой рассказ. Гилмор слушает внимательно, кивает, время от времени задаёт уточняющие вопросы. Отвечая на них, не могу отделаться от ощущения, что на моих глазах и с моим участием разыгрывается какой-то спектакль, цель которого я не понимаю. Плохо… Ощущение неясной угрозы острым когтем царапает сознание. И я лишний раз мысленно хвалю себя, что ночью в особняке, вербуя Гилмора, догадался нацепить маску.

Хотя маска, разумеется, не панацея. Лицо-то она скрывает, но голос, рост, фигуру, цвет волос изменить не в состоянии. И внимательный человек, пожалуй, сможет при необходимости опознать собеседника, даже если тот накануне маскировался.

Стоп! Кажется, я нашёл ключевое слово — опознать…

— Ну что ж, — говорит наконец Гилмор-Фуко. — Мне кажется, что вербовка идёт неплохо. Сколько, на ваш взгляд, мы успеем привлечь людей к середине февраля?

— От пятисот до шестисот, — говорю сразу, поскольку сам не раз делал подсчёты. — Сейчас точнее сказать не могу. В иной день приходит человек пять-шесть, а вчера, например, одиннадцать. Не угадаешь.

— И не надо, — журчит Зых, явно чем-то довольный. — Мы видим, что вы работаете не покладая рук. Нет сомнения, что будет сделано всё возможное.

Ненужный, а по сути бессмысленный разговор завершается. Воздав должное моему трудолюбию, новоявленный председатель меня отпускает. Гилмор остаётся в кабинете. А я, выйдя, спускаюсь вниз и на кухне нахожу Агнешку. Украдкой оглянувшись и убедившись, что рядом никого нет, просиявшая девушка бросается на шею.

Не могу сказать, что мне это неприятно, — совсем наоборот, но всему своё время. Получив пылкий поцелуй, мягко отстраняю Агнешку и, обменявшись несколькими дежурными фразами, между прочим рассказываю о разговоре с неким мсье Фуко, который впервые на моей памяти посетил наш особняк.

Выясняется, что Агнешка тоже сегодня видела этого человека впервые, когда относила им с Зыхом наверх кофе. Мсье Фуко, между прочим, сделал комплимент её внешности, — мол, глядя на Агнешку, понимаешь, почему полячки считаются самыми красивыми женщинами Европы.

Вообще же мсье Фуко, по словам девушки, вознамерился пообщаться не только со мной. Она видела, как в кабинет Зыха в разное время заходили ещё два человека. Их имена подтверждают, что моя догадка верна, и слово «опознание» в этой ситуации наиболее верное.

Пообещав Агнешке назавтра встречу, одеваюсь и выхожу на улицу. Путь лежит в расположенное поблизости кафе «Тихая гавань». Мы договорились с Каминским, что каждый день с двенадцати до двух он обедает в этом довольно уютном и действительно тихом месте с хорошей кухней. На всякий случай, чтобы не пришлось его искать по всему Парижу, если понадобится.

Сейчас для пана Войцеха есть срочное поручение…

Гилмора берём вечером.

Завершив служебный день, он приехал домой и, отпустив карету, собирается войти в подъезд. Выскакиваю из своего экипажа, стоящего рядом, и догнав англичанина прямо у входа, кладу ему руку на плечо.

— Мистер Гилмор, — окликаю негромко.

Моих шагов Гилмор не слышал (ходить бесшумно я умею) и сейчас оборачивается, словно ужаленный. Сегодня я без маски, хотя теперь это значения не имеет. Конечно, британец меня узнаёт. По крайней мере как недавнего собеседника.