Онлайн книга «Полонез»
|
Убогий с ответом тянет. Тусклый огонёк свечи высвечивает ужасное лицо, изуродованное шрамами. И без того не красавец, сейчас он выглядит настоящим чудовищем. И вдруг меня охватывает неясная жуть. — А нравишься ты мне. Убивать жалко будет, — наконец говорит старик со вздохом. — Так ты и не убивай, — живо предлагаю я. — Может, мы с тобой как-нибудь договоримся… — Может, и договоримся, — неожиданно пищит Убогий. — Если, конечно, старичка уважишь. — Как же мне тебя уважить? — спрашиваю деловито. — Денег дать? Так это можно. В эту минуту я готов пообещать ему всю наличность французского казначейства. Но Убогий лишь машет рукой-лопатой. — Деньги у меня есть, — говорит он пренебрежительно. — Ты лучше старичку приятное сделай. — Приятное? Это что же? — Ну, что, что… То самое! И Убогий в простых словах объясняет, чем я ему могу потрафить. — Ты шутишь, — выдыхаю ошеломлённо, едва в сознание проникает смысл его слов. Убогий ощеривается. — Отродясь шутником не был, — каркает он. — И ничего страшного нет. У нас тут этим не удивишь. У них в Сите, может, и не удивишь. Но я-то нормальный человек, и сейчас я парализован нахлынувшим омерзением пополам с бессильным гневом, — вот-вот вывернет наизнанку. Не дождавшись ответа, Убогий продолжает: — Чего боишься? Ты меня ублажишь, а я тебя отпущу. Как бог свят, отпущу. Зачем мне лишний грех на душу брать? А с твоим ненавистником уж как-нибудь объяснюсь. — Ковыляет в угол и поднимает с пола давешний молоток. — Вот, видишь? Сразу и раскую, как только… Стоп! Это уже интересно… — Так не пойдёт, — говорю голосом, дрожащим от ярости (надеюсь, со стороны кажется, что от страха и волнения). — Ты сначала раскуй, а потом уж и всё остальное. Почём я знаю? Может, ты своё получишь и ничего не сделаешь. Беззащитного человека надуть легко. Но карлик делает непристойный жест. — Ты ещё поторгуйся, твою мать!.. — Грозит молотком. В маленьких, глубоко посаженных глазах разгорается безумие. — Сказано же: сначала ты мне, потом я тебе. И нечего тут сомневаться. Старичок честный, в Сите любой подтвердит. Никну головой. — Ну, будь по-твоему, — бормочу еле слышно. — Только ты уж не обмани. Дома жена, дети малые — пропадут без меня… Нет у меня ни жены, ни детей. Но надо же что-то сказать, как бы сдаваясь на милость победителя. И лучше всего жалостливое. — Не обману, — возбуждённо хрипит Убогий и бросает молоток. Делает ко мне шаг, другой… И вот когда он приближается настолько, что вонь гнилозубого рта достигает моего носа, расчётливо наношу удар в горло. Гнев, ярость, омерзение, жажда жить — всё слилось в этом ударе, сообщив ему невероятную силу. Он должен сломать кадык и стать смертельным. Но оказывается, что карлик невероятно силён и живуч. Правда, от удара падает, но тут же поднимается на ноги. И не похоже, чтобы он сильно пострадал. — Ах ты, сука рваная! Старичка решил обидеть? — сипит, хватаясь за горло. — Убью, мразь! — кричу в ответ, захлёбываясь ненавистью. Убогий поднимает с пола молоток и с перекошенным лицом кидается на меня. Замахивается с явным намерением проломить голову. А я, увы, ограничен в движении — левая нога закована, и отступать некуда. Мне удаётся перехватить руку с молотком. Пытаюсь её выкрутить, но не тут-то было: та рука словно железная. Тогда поступаю по-другому. Сделав из указательного и безымянного пальцев левой руки некое подобие двузубой вилки, резко тычу Убогому в глаза. Камеру мгновенно оглашает душераздирающий крик. Больно старичку… |