Книга Тени над «русским Чикаго», страница 138 – Александр Домовец

— Моя дедукция тут ни при чём. Кстати, в ситуации с Краузе, Вебером и Ворониным тоже. Я о многом догадывался, это правда, но главное – у меня были точные сведения. Николай Трифонович!

Привстав с подоконника, Подшибякин дотянулся до стола и нажал кнопку звонка. Через несколько секунд из приёмной в кабинет вошёл сгорбленный хмурый человек в сопровождении двух городовых. Это был Родька, он же Людвиг Нойман.

При виде его лицо Соколова задрожало. Пошатнувшись, он сделал шаг назад и прижался спиной к стене.

— Не ожидали, – сказал я с пониманием, зорко следя за бледным Соколовым. – Обрадовались, что Родька, он ж Нойман, убит, концы в воду. А он жив-здоров и дал показания. Дедукция, знаете ли, хороша, когда она подкреплена фактами. Алексей, обыщите его.

Но Алексей не успел и шагу ступить.

Соколов сделал резкое движение правой рукой. Из рукава форменного мундира, как чёртик из табакерки, выскочил и лёг в ладонь маленький плоский пистолет. Следом ударил выстрел. На лбу Ноймана появилась кровавая точка. Колени его подломились, и тело медленно, словно нехотя, упало на руки городовых.

— Всем стоять! – бешено крикнул Соколов, переводя ствол с одного на другого. – Патронов хватит на всех! Не промахнусь!

Да уж, судя по выстрелу, упокоившему Ноймана, стрелок он был хороший. Взглядом я остановил Алексея, уже изготовившегося для броска. В один прыжок не дотянется, а второго просто не будет.

— Не сходите с ума, Соколов, – сказал я, стараясь говорить медленно и размеренно. – Даже если вы нас всех тут перестреляете, отсюда вам не уйти. Сдавайтесь! И если будете сотрудничать со следствием, трибунал это учтёт…

— Заткнись! – зарычал дознаватель. – Перестреляю всех, а там будет видно. Может, я с ума сошёл… А начну с тебя, Рязанцев! Откуда ты только на мою голову взялся, сволочь! Я тут годами сеть налаживал, а ты за считаные недели всё развалил, всё сорвал!.. – Он метнул лютый взгляд в Подшибякина. – Вторым будешь ты, боров проклятый! Всё с тебя началось! Да если б тогда меня назначили… А на закуску щенка уложу! Пошли вон! – рявкнул застывшим городовым. – Не путайтесь под ногами, а то…

Не договорил.

Горшочек с геранью, метко брошенный Подшибякиным, угодил точно в голову. Ошеломлённый дознаватель уронил руки. При этом машинально спустил курок, и пистолет, выпустив пулю в пол, выпал из ослабевшей ладони. С невнятным возгласом Соколов покачнулся. Закатил глаза. Свалился мешком. Волосы, усыпанные землёй из горшочка, обагрились кровью – не иначе, рассекло кожу. Герань, выпав их разбитой посудины прямо на голову, живописно свесила на безжизненное лицо резидента зелёные листочки вперемешку с красными цветками.

Я глубоко выдохнул и, глядя на распростёртое тело, некстати подумал, что теперь-то командировка в Царицын уж точно подошла к концу.

— Врача, живо! – скомандовал Подшибякин городовым.

Сбивая друг друга с ног, те выбежали из кабинета.

Присев на корточки, Алексей обыскал беспамятного Соколова и надел наручники. Проверил пульс, прислушался.

— Дышит, гад, – сообщил удовлетворённо.

— А что ему сделается? – проворчал Подшибякин, доставая папиросу. Пальцы его слегка вздрагивали. – Гады – они живучие. От силы контузия средней тяжести. – Прикурив, он жадно затянулся. – Нет, ну это как? Что ж за человек такой? Как я не заметил?.. Сколько лет уже прошло, а он всё помнит! Молчал, злобу копил…