Книга Тени над «русским Чикаго», страница 136 – Александр Домовец

— Оставь, Герман Валерьянович, – поддержал Подшибякин, морщась. – Формально ты прав, а фактически другого выхода у Виктора Петровича не было. Разве что оперативно смастерить дыбу и вышибать из Воронина показания пыткой. Или там иголки под ногти… Или руками-ногами внутренности отбить. Вот ты бы смог?

— Вряд ли, – сказал Соколов задумчиво.

— Ну, то-то… Я уж не говорю, что надо было всё решать буквально на бегу – хрен его знает, когда грянет. Виктор Петрович – молодчина! Ответственность на себя взял тяжкую, но и дело сделал огромное – катастрофу предотвратил. И если начальство у капитана Рязанцева умное, то оно со мной согласится!

С этими словами Подшибякин посмотрел на меня самым свирепым образом. Возможно, представил, что на моём месте сейчас сидит руководство. Что тут скажешь… Я и сам надеялся, что Монкевиц оценит ситуацию объективно и с моим решением согласится. Хотя, не скрою, на душе было неспокойно.

— Да я, собственно, так, поворчать, – отработал назад Соколов. – А в целом… У вас, Виктор Петрович, блестящая дедукция. Я бы даже сказал – нечеловеческая. Как вы сумели выйти на Краузе, Вебера и Воронина, ума не приложу. – Вздохнув, признался: – Не скрою – терзаем белой профессиональной завистью.

Подшибякин коротко взглянул на меня. Он-то знал, что одной дедукцией в данном случае дело не обошлось. А вот Соколову узнать об этом лишь предстояло.

— На самом деле всё проще, чем может показаться, Герман Валерьянович, – сказал я. – Если говорить о крупной диверсии, то ясно, что для неё требуется взрывчатка в большом количестве. В Царицыне её нет, и взяться ей неоткуда. А везти сюда взрывчатку пудами, скажем, из столицы ни один курьер не сможет. Что остаётся?.. Тут я вспомнил, что покойный Данилов приглядывался к аптеке Краузе. Туда же ездил Бабушкин. И я вдруг подумал, что аптекарь по определению – всегда и химик. Что, если немцы додумались производить взрывчатку, так сказать, не отходя от места? Довольно остроумное решение, надо признать.

Соколов кивнул и бесшумно поаплодировал.

— Краузе постепенно, чтобы не бросалось в глаза, покупал или выписывал в разных местах необходимые ингредиенты, – продолжал я. – В своём подвале делал из них взрывчатку и усиливал её специальной химической добавкой, изобретённой в одной из берлинских лабораторий. Вот эту добавку доставляли уже курьеры – она была сравнительно нетяжела и малообъёмна. Сначала этим занимался Майер, а после его смерти подключили Бабушкина. Вспомните его поездку в Сарепту с большим чёрным саквояжем…

— Действительно, – согласился Соколов. – Догадка насчёт Краузе выше всяких похвал! Но ведь взрывчатку надо ещё доставить из Сарепты в Царицын. И не просто в Царицын, а в Нобелевский городок. Не так-то просто…

Я усмехнулся.

— Вы не поверите, тут мне помог Воронин.

— Воронин? Сам?

— Собственной персоной. Когда мы с Алексеем в первый раз приехали в Нобелевский городок, управляющий Поярков повёл нас обедать. Воронин тогда хвастал своим чудо-чудным хлебом – мол, печём его из муки особого помола, купленной в Сарепте на мукомольном предприятии Вебера. Я вспомнил об этом и сообразил, что лучшего способа скрытно доставить взрывчатку на объект не придумать. Надо лишь расфасовать её в компактные пакеты и уложить в мешки, присыпав для вида сверху слоем муки.