Книга Мемуары мавра, страница 99 – Лайла Лалами

Как же мы были потрясены, увидев его! Мы уже сочли его мертвым, а теперь он стоял перед нами во плоти. Он бросился обнимать Дорантеса и Кастильо, восклицая: «Слава богу!» и «Невероятно!», но в мою сторону глянул лишь мельком. Пока мы сидели у костра капоков, он рассказывал нам свою историю, которую я привожу здесь для читателя настолько точно, насколько помню ее сам.

— Друзья, вот что произошло, – сказал Кабеса-де-Вака. – Поскольку губернатор не счел нужным бросить мне канат, я решил держаться рядом с ближайшим плотом – это был плот капитана Пеньялосы. Мы плыли вместе два дня и две ночи, но буря разделила нас. На рассвете третьего дня я услышал шум прибоя, но не знал, сон это или явь. Мои люди слишком ослабели, чтобы грести, поэтому вести плот к берегу пришлось мне и шкиперу. Я послал одного из своих людей разведать местность, и он нашел индейцев, возвращавшихся с рыбалки. Они поделились с нами уловом, а потом принесли немного кореньев и орехов. Все это пришлось очень кстати. Но, поскольку я не был полностью уверен в их намерениях в отношении нас, я распорядился починить плот, и на следующий день мы снова спустили его на воду. Мы успели отойти всего на расстояние арбалетного выстрела от берега, когда ударила волна, и мы лишились весел и части инструментов. Следующая и вовсе опрокинула наш плот, и нам пришлось добираться до берега вплавь, оставив при себе лишь ту одежду, что была на нас. Но беднягу Солиса вместе еще с двоими накрыло перевернувшимся плотом.

— Сборщик налогов погиб? – спросил Дорантес.

— Да. Он и еще двое утонули.

— Упокой Господи его душу.

— Да услышит Бог наши молитвы. Еще троих я потерял от лихорадки. Индейцы из племени, которое называется «хан», узнав, что случилось с нами, в тот же день вернулись и принесли еще еды, а потом уговорили пойти к ним в лагерь. Мы сказали, что слишком слабы, чтобы вынести переход, но они разожгли костры вдоль тропы от берега и отнесли нас к себе в лагерь, где устроили пир в нашу честь с пением и плясками. Тогда-то я и заметил на одном из танцоров желтые бусины, похожие на те, что мы привезли из Кастилии, и я спросил его, откуда они. Он ответил, что из соседнего племени, где побывали какие-то белые люди, похожие на меня. Тогда я попросил их отвести меня сюда, чтобы узнать, кто эти белые люди.

Когда Кабеса-де-Вака закончил свой рассказ, Дорантес сообщил ему о дезертирстве Руиса, которое он, по его словам, не мог предотвратить. Кабеса-де-Вака ответил, что у него тоже были дезертиры: четверо солдат и слуга, все крепкие и здоровые, решили попытаться вплавь добраться до материка, а потом идти вдоль берега в Пануко, чтобы сообщить о нашем кораблекрушении.

— Вплавь добираться слишком далеко, – заметил Дорантес. – Но, может быть, им и повезет.

— У вас остался плот? – спросил Кабеса-де-Вака.

— Да. Но я сомневаюсь, что в такую погоду на нем можно выйти в море. Лучше дождаться весны.

— Тогда веди людей в мой лагерь. Можем жить там вместе.

— Почему бы не привести твоих людей в мой лагерь?

Спор между Дорантесом и Кабеса-де-Вакой шел не о выживании. Дело было в том, кто будет определять, в каком лагере мы останемся и кто будет главным.

— Капоки дали нам еду, воду и даже шкуры для защиты от холода, – произнес я, опираясь на посох. – Если мы сейчас уйдем к их соседям на другую сторону острова, они могут принять это за оскорбление.