Книга Мемуары мавра, страница 98 – Лайла Лалами

— Это их остров, – ответил я. – Я не могу запретить им ходить куда вздумается.

Не дожидаясь ответа, я начал делить провизию. Люди набросились на еду, и перебранка прекратилась.

Индейские юноши, Квачи и Эленсон, сидели на корточках и смотрели, как мы едим, внимательно разглядывая наш вытащенный на берег плот, странное оружие, библию, которую читали солдаты, и крест, установленный для мессы. Квачи и Эленсон, и не зная испанского, поняли, что их появление вызвало словесную перепалку, поэтому вскоре встали и ушли.

Мы развели костер, сели вокруг него плотным кольцом и стали обсуждать планы. Чтобы добраться до Пануко, требовалось починить плот и идти вдоль берега, пока не покажется порт, но прошедший месяц утомил людей, и большинство из них опасались снова выходить в море так скоро, тем более под дождем. Кто-то предложил остаться на острове до весны. Это дало бы больным возможность поправиться, а здоровым – починить плот и запасти провизию. Но снова возразил Руис.

— Мы не можем разбить здесь лагерь, – заявил он. – Индейцам уже известно это место. Что, если они вернутся среди ночи и перебьют нас? Нужно разбить лагерь на другом конце острова, подальше от них.

— Но плот здесь, – ответил Дорантес. – И нам нужно держаться поближе к тому месту, где точно есть еда и вода.

— Как хотите, – ответил Руис. – Но я здесь не останусь. Не для того я обошел полмира, чтобы меня сожрали эти дикари.

Большинство людей боялись устраивать лагерь в неизвестной части острова и согласились остаться возле пляжа. Но четверо – все четверо солдаты – встали на сторону Руиса. Они ушли уже на следующее утро, взяв с собой оружие и часть оставшихся инструментов, и сказали, что вернутся на берег весной, чтобы покинуть остров на одном плоту вместе с нами. Дорантес пытался образумить солдат: с нами безопаснее, потому что нас больше, здесь есть вода и пища, они смогут исповедаться, если захотят. Когда они отказались внять его уговорам, Дорантес разозлился.

— Как ваш капитан, назначенный Его Величеством, я приказываю вам остаться с нами! – заявил он.

На это Руис тут же дал презрительный ответ:

— Если король желает, чтобы я остался с вами, пусть придет и сам мне прикажет.

* * *

На поляне сразу за пляжем мы поставили три простых хижины по образцу жилищ капоков и покрыли их ветвями деревьев. Заглянув внутрь, можно было увидеть, что мы изо всех сил старались сделать из них настоящее жилье: в одном углу стояли кувшины для воды, взятые с острова Сан-Мигель, в другом – оставшееся у нас оружие и инструменты, а в центре была разложена мантия из куньего и горностаевого меха – ее Дорантес успел захватить с собой, и теперь она служила ложем в хижине, которую он делил с Диего, отцом Ансельмо, Кастильо и мной. Хижина довольно неплохо защищала от холода, но дождь просачивался в щели между ветками, и не раз по ночам мы вымокали до нитки.

Через три дня я отправился в лагерь капоков, чтобы вернуть корзины. Дорантес и Кастильо решили пойти со мной в надежде, что удастся уговорить индейцев дать нам немного мяса, чтобы дополнить рацион устриц и водорослей, которые мы собирали на берегу. Когда мы подошли к деревне, собаки завыли, и несколько мальчишек бросились встречать нас. Они взволнованно схватили нас за руки и повели к площади, где собралась небольшая толпа, обменивавшаяся замечаниями и вопросами, но только после того, как индейцы расступились, я увидел белого человека. Он обернулся – это был Кабеса-де-Вака.