Книга Мемуары мавра, страница 89 – Лайла Лалами

В углу лежала пара детских погремушек, сделанных из кости и дерева. Возле входа, словно сброшенное в спешке, лежало толстое одеяние из звериных шкур, а рядом с ним – женский гребень. Я провел пальцами по ровным зубьям и вспомнил татуировку на правой руке Раматуллаи. Меня тут же охватил стыд за свое воровство. Как же низко я пал! Но снова сказал себе, что другого выбора нет: чтобы бежать из Флориды, мне нужны еда и вода. Меня довела до этого нужда, а не жадность.

Когда я вышел, то увидел, что Дорантес уже навестил деревенский склад. Корзины у них с Кастильо закончились, и они выносили из хижины кукурузу и фрукты в подолах рубах. Из-под ноши виднелись их белые животы и тонкие ноги, отчего они напоминали не полностью набитых тряпичных кукол.

— Нам нужна чистая посуда для воды, – сказал я, подняв в руке кувшин.

Идя к следующей хижине, чтобы поискать еще кувшины, я услышал, как Дорантес окликает брата:

— Диего! Диего! Бросай все. Помоги Эстебанико собрать все горшки. Быстрее!

Мы отнесли добычу обратно на пляж, где застали людей Нарваэса, уничтожавших топорами раскрашенные долбленки.

— Что вы делаете? – спросил Дорантес, отпуская подол рубахи и вываливая все фрукты на землю.

— О, это хорошо, что вы принесли еду, – ответил Нарваэс. – Отложите ее в сторону, я разделю.

Он хмуро наблюдал за работой своих людей.

— Что вы делаете? – повторил вопрос Дорантес.

— Разбираем эти каноэ. Дерево пригодится нам, чтобы надстроить борта на плотах.

— Не следовало этого делать. Одно дело – забрать у них еду, совсем другое – уничтожить их имущество. Теперь они погонятся за нами.

— Как? Для преследования у них не будет каноэ.

— А если тут есть другие, у которых найдутся каноэ?

— К тому времени мы будем уже далеко.

— Следовало посоветоваться с нами, прежде чем принимать такие отчаянные меры.

Чтобы поддержать жалобу Дорантеса, вперед вышел Кастильо.

— Вы создали угрозу для всех нас, – сказал он.

Нарваэс устало посмотрел на Дорантеса и Кастильо. Их сомнения больше не злили и не печалили его. Он с этим смирился.

— Мы скоро выйдем в океан, и нужно, чтобы плоты оставались сухими, – произнес он. – Можете предложить что-нибудь получше?

Бурый кулик с берега подошел к нам поближе и начал приглядываться к лежащим на земле фруктам. Я отогнал птицу, пока она не подобралась слишком близко.

К тому времени, когда на всех плотах были устроены борта, а все сосуды были наполнены водой из реки, время уже шло к вечеру. Люди хотели переночевать на острове, чтобы иметь возможность растянуться на песке и спать по отдельности, не ощущая запаха чужого несвежего дыхания или грязных ног. Это казалось невероятной роскошью. Но решение Нарваэса означало, что мы не можем позволить себе такой риск. Остров Сан-Мигель следовало покинуть немедленно, если мы хотели избежать расплаты за сломанные каноэ. Мы вышли в море уже в сумерках, стремясь поскорее добраться до Пануко – для каждого из нас это слово теперь стало синонимом спасения.

* * *

Утром мы прошли пролив и оказались в открытом море. Мы шли на запад под небом цвета макрели, на котором то тут, то там виднелись лоскуты более темного серого цвета. Изнуряющий зной последних двух недель наконец отступил, но это было слабым утешением для двоих пассажиров нашего плота – сапожника из Сеговии и арбалетчика с Сицилии, которые горели в лихорадке. В Устричной бухте они были еще здоровы, но путешествие на плоту ослабило их, и теперь они лежали на дальнем краю суденышка, иногда пользуясь ночным горшком, а иногда беспомощно ходя под себя. Это было ужасное зрелище и жестокое напоминание о болезни, которая последовала за нами из Флориды.