Книга Мемуары мавра, страница 88 – Лайла Лалами

* * *

Вечером седьмого дня на горизонте показалась широкая желто-зеленая полоса.

— Земля! – закричал один из солдат, вскакивая на ноги. – Земля!

Возможность вскоре напиться свежей воды настолько взволновала нас, что мы взялись за весла и погнали плоты к острову. По мере приближения мы поняли, что остров лежит совсем рядом с континентом, образуя нечто вроде пролива, который в конце концов приведет нас в открытый океан. Любопытные пеликаны покружили над нашими плотами и вернулись на берег. Над кустами, которые росли вдоль пляжа, поднимались облачка белого дыма – это поспешно заливали водой костры. На камнях лежали пять раскрашенных каноэ.

Какое же мы, должно быть, представляли собой зрелище для обитателей острова: двести шестьдесят странных мужчин разного возраста и цвета, ходящие или ковыляющие по пляжу, уже обыскивающие окружающий мир в поисках еды или питья. Наша одежда, или, вернее, ее остатки, нелепо болталась на телах. Лица были обожжены солнцем, губы потрескались, а руки и ноги покрылись сыпью от долгого пребывания под солнцем. Мы выглядели как воплощение чумы. Но Нарваэсу по-прежнему удавалось выглядеть лучше остальных. На его голове был шлем с пером – когда остальные офицеры сдавали свои морионы в кузницу, он объявил, что по должности имеет право сохранить свой. И на нем по-прежнему были дублет и штаны. Кроме того, потеряв в весе за последнее время, он стал выглядеть моложе.

Вскоре он начал отдавать распоряжения: этот остров получил название Сан-Мигель в честь христианского святого, чей праздник выпал на этот день; Альбанис и Кабеса-де-Вака направились искать ближайшую реку; Дорантес и Кастильо – в индейскую деревню, чтобы принести любые припасы, какие удастся найти; монахам было поручено доложить о здоровье отряда, а Фернандеш получил приказ проверить плоты и определить, не требуется ли ремонт.

Дорантес вовсе не рад был возможному столкновению с индейцами, даже имея при себе десяток вооруженных людей, но если он отвечал за снабжение продовольствием, то и получал возможность отобрать для себя лучшее, поэтому согласился без возражений и жалоб. Я пошел вместе с ним, заткнув за пояс один из топоров, которые мы сделали в Устричной бухте. Песчаная тропинка, которая вела от пляжа к индейской деревне, пестрела свежими следами, и, казалось, из кустов за нами наблюдали, но, к нашему облегчению, никто из индейцев не заступил нам путь и стрелы в нас не летели.

Деревня оказалась маленькой: восемь хижин, крытых тростником, расположенные двумя ровными рядами. Под купой пальм высилась пирамида дров, рядом лежали корзины, сплетенные из пальмовых листьев, и была разложена для починки большая рыболовная сеть. Но за каждым рядом хижин мы увидели высокие деревянные рамы, на которых сушилась рыба. Какой подарок для изголодавшихся людей! Рыба была сухая, соленая и жесткая, но ничего вкуснее мы не ели за долгое время. Мы собрали ее всю, прихватив заодно и немного икры, и набили несколько корзин.

Потом мы обыскали хижины. Мне повезло: в первой же, куда я вошел, оказался покрытый кувшин, до краев наполненный холодной водой. Я упал на колени, наклонил сосуд и пил, пил, пил, пока не заболел живот. Боль напоминала ту, что я испытывал, когда прекращал пост в первую ночь Рамадана. Словно я напился, но все еще испытывал жажду. Странное ощущение, но не совсем незнакомое, и в итоге у меня закружилась голова. Я повалился на шкуры, чтобы передохнуть, и позволил себе наконец-то осмотреться как следует.